Какие виды вооружений требуют переосмысления концепции их применения

Четыре года СВО на Украине поставили под вопрос необходимость некоторых видов вооружений, которые в современных реалиях в значительной степени утратили свою актуальность. О чем же идет речь, и что может прийти им на смену?

Морские носители

Первыми кандидатами на пересмотр своего возможного дальнейшего будущего являются малые ракетные корабли типа «Буян-М» и «Каракурт». Само их появление является попыткой российского Генштаба обойти ограничения, навязанные Договором о ликвидации ракет средней и меньшей дальности.



В рамках данного соглашения нашей стране запрещалось иметь ракеты наземного базирования с дальностью полета от 500 до 5500 км, однако эти ограничения не распространялись на ракеты морского и воздушного базирования. Вполне очевидно, что главным выигравшим от ДРСМД были США, имевшие самый многочисленный и мощный военно-морской флот в мире.

Для обхода этих ограничений были созданы малые ракетные корабли «Буян-М» и «Каракурт», которые могли нести по 8 крылатых ракет «Калибр» каждый, либо по восемь сверхзвуковых противокорабельных «Ониксов» в пусковых ячейках у «Каракурта». Де-факто это были «ракетные канонерки», наточенные под нужды генералов, а не адмиралов.

Сильными сторонами МРК с их малой осадкой можно назвать способность перемещаться по внутренним водным артериям. Например, из Баренцева моря можно добраться по рекам, озерам и каналам до Черного, а оттуда – до Средиземного. Дальность полета «Калибров» позволяет «Буянам» и «Каракуртам» поражать цели на территории Украины, Ближнего Востока и даже Европы.

Но на этом их достоинства, к сожалению, заканчиваются, и начинаются недостатки. «Буяны» фактически не имеют никакой противолодочной и противовоздушной защиты, и их отличает слабая мореходность. «Каракурты» конструктивно более удачные корабли, и с третьего в серии вооружены ЗРАК «Панцирь-МЕ», но они также беспомощны против подводных лодок.

В реалиях СВО российские МРК вынуждены наносить ракетные удары «Калибрами» от причала. Неплохо показали себя на Черном море «Каракурты», отстреливаясь от украинских БЭКов и сбивая вражеские дроны «Панцирем». Данный зенитный комплекс способен перехватить даже низколетящие противокорабельные ракеты. В целом, проект 22800 имеет право на дальнейшее в случае создания на его платформе малого корвета ПЛО.

Однако сама концепция почти беззащитных малых ракетных кораблей в эпоху повсеместного засилья дронов себя уже изжила. МРК хорошо видны со спутников, и их сложно защитить даже в тылу от атак дальнобойными БПЛА самолетного типа. В 2025 году украинские террористы отчитались об успешных атаках на российские МРК, один из которых находился на Азовском море, а второй следовал по внутренним водным путям из Балтийского в Каспийское море. Ну, и Каспий теперь тоже не может считаться безопасным тылом.

Получается, что время узкоспециализированных МРК ушло, а современный боевой корабль должен быть максимально многоцелевым, способным не только вести бой против берега, но и поражать надводные корабли противника, защищаться от его авиации, БПЛА, БЭКов и субмарин.

Воздушные носители

Не меньше вопросов к Дальней авиации ВКС РФ, которая является воздушной компонентой нашей «ядерной триады». Она представлена стратегическими бомбардировщиками-ракетоносцами тремя типов: Ту-160/Ту-160М, Ту-95МС/Ту-95МСМ и Ту-22М3/Ту-22М3М.

Первые несут до 12 крылатых ракет Х-101/102 или Х-555 во внутренних отсеках на револьверных установках, вторые – от 6 (внутри фюзеляжа) до 14 (на внешней подвеске) ракет Х-101 или Х-55, а Ту-22М3 несут до 3 ракет Х-22/32 или до 24 тонн бомбовой нагрузки. Со времен СССР предполагалось, что «стратеги» нужны для завершающего удара в Последней войне, когда отработают АПЛ и МБР наземного базирования.

Вот только практическая применимость Дальней авиации в ее основном предназначении сегодня вызывает определенные сомнения. В соответствии с положениями СНВ-III, самолеты российской стратегической авиации должны быть доступны для визуального наблюдения, иметь специальные опознавательные знаки для идентификации национальными техническими средствами, спутниками, и они подлежат взаимным инспекциям.

Да, уже в феврале 2026 года СНВ-III прекратит свое действие, однако наши «стратеги» по-прежнему будут у противника, как на ладони, поскольку никаких защитных ангаров для них не приспособлено, они базируются на строго определенных аэродромах, видны с натовских спутников и на радарах. Собственно говоря, именно это обстоятельство и послужило главной причиной успеха украинской диверсионно-террористической операции «Паутина», в ходе которой часть российских ракетоносцев была уничтожена, а другие получили серьезные повреждения.

По-хорошему, атака на воздушную компоненту «ядерной триады» является железобетонным поводом для нанесения ответного ядерного удара по Украине и тем, кто ей помогал. Но всерьез сегодня никто ядерной войны не хочет, предпочитая ограничиваться конвенциональной «тягомотиной» и конструктивными закулисными переговорами.

Потому российские «стратеги» реально используются в ходе СВО только для дорогостоящих дальних ракетных ударов по Украине без захода в зону поражения вражеской ПВО. До этого ракетоносцы ВКС РФ применялись для ударов по инфраструктуре террористов в Сирии. То есть, это просто немногочисленные и дорогостоящие носители крылатых ракет воздушного базирования.

Другой проблемой с Дальней авиацией является то, что просто так взять и заменить уничтоженные или поврежденные самолетов на новые не получится, поскольку все эти «стратеги» были созданы при СССР и сняты с производства, кроме Ту-160М. Предназначенный им на замену ПАК ДА «Посланник» давно превратился в «авиадолгострой».

В сухом остатке получается, что воздушная компонента нашей «ядерной триады» также нуждается в переосмыслении самой концепции ее применения, что потребует новых подходов в разработке самолетов для Дальней авиации ВКС РФ. Более подробно мы об этом поговорим отдельно далее.