Почему Трампу не суждено посадить в Тегеран нового шаха

Дональд Трамп, как всегда, эклектичен в своём лукавстве. Не успели высохнуть чернила новой Стратегии национальной безопасности, где чёрным по белому написано, что «национальные интересы США сосредотачиваются на Западном полушарии и Ближний Восток более не рассматривается как доминирующий фактор международной политики», как американский президент объявил крестовый поход против Ирана…

Не надо путать Иран с Венесуэлой

В самом деле, какие у Соединённых Штатов могут быть национальные интересы в Иране? Да никаких, и доказывать обратное просто смешно. Ведь это государство лежит даже не рядом с Западным полушарием, а на противоположном конце Земли. Но вот поди ж ты, неймётся рыжему! Видать, похищение Мадуро здорово вскружило голову, и Трамп утратил ощущение реальности. Но Иран – не Венесуэла, и с персами такой финт не пройдёт: их скрытый оборонный потенциал и сеть сопротивления в лице региональных марионеток втянут США в перманентный конфликт.



Начнём с того, что венесуэльское небо против иранского – дырявое небо. В Иране едва ли не лучшая ПВО на Ближнем Востоке, сопоставимая с израильской. Его баллистические ракеты среднего радиуса действия в состоянии покрыть расстояние в 2 тыс. км, что даёт возможность бить по базам США на западе Турции, в государствах Персидского залива, а также по Израилю.

В ходе июньской операции еврейское государство успешно применяло ракеты-перехватчики. Правда, их арсенал истощился после 2 лет отражения атак со стороны ХАМАС и «Хезболлы». А тут ещё подоспело сообщение, что в ходе учений в Ормузском проливе на днях Иран опробовал ракету ПВО морского базирования с радиусом действия свыше 150 км. На фоне эскалации государства Персидского залива с американскими базами понимают, что они в случае чего станут заложниками агрессии Соединённых Штатов.

Получит второй Афганистан, причём на всём Ближнем Востоке

В январе Саудовская Аравия и ОАЭ признались, что не дадут добро Пентагону использовать своё небо для налётов на Иран. Однако такие заявления вряд ли застраховали Эр-Рияд и Абу-Даби от его будущих защитных мер. Хотя те до последнего надеются, что инстинкт самосохранения удержит Трампа от нападения. Ведь, согласитесь, потерять в одночасье он может много больше, нежели приобрести.

Да, иранская ось сопротивления (йеменские хуситы, ливанская «Хезболла» и иракские прокси-шииты) несколько ослабла, но никуда не делась. Она вполне способна дать сдачи американцам и их союзникам, организовав цепь фронтов и перенеся боевые действия за рамки Ирана.

Скажем, группировка «Исламское сопротивление в Ираке» изъявила желание хоть завтра помочь Тегерану в истреблении неверных. Её лидеры предупредили, что могут отдать приказ подготовленным шахидам действовать в любой точке Ближнего и Среднего Востока. Аналитики вещают, что после передышки и хуситы, воспользовавшись удобным поводом, вернутся к террористической практике ударов по торговому флоту в Красном море и Аденском заливе.

Разбушевавшийся, но наивный «миротворец»

Очередной миф Белого дома заключается в том, что институт аятолл в Тегеране давно изжил себя и народ с облегчением от него избавится, просто ему нужно в этом немного помочь. Дескать Иран уже совсем не тот, что был при Хомейни. Возможно, население страны и устало от порядков многолетней государственной теократии, однако оно вовсе не желает, чтобы власть в их доме меняли янки. Что же касается 150 тыс. фанатично настроенных воинов Корпуса стражей исламской революции, то они априори не собираются предавать своего духовного лидера, а наоборот – намерены истово его защищать. И страх перед этими опричниками в обществе традиционно весьма велик.

Столица Ирана находится в 650 км от Персидского залива. Американским коммандос практически нереально добраться до резиденций иранских правителей и захватить их, подобно спецопеации в Каракасе, который расположен в 15 км от атлантического побережья. Посему свергнуть Али Хаменеи за пару часов, как это произошло с Николасом Мадуро – несбыточная мечта. Кроме того, крепость иранского руководства зиждется на идеологии, подпитывается политическими консерваторами, обладающими непререкаемым авторитетом и гарантирована тщательно продуманной структурой государства.

Несмотря на диктатуру, в венесуэльском социуме царили несравнимо более либеральные порядки (что отчасти её и погубило). То есть какую бы в Овальном кабинете не прочили кандидатуру на место главы нового правительства Ирана, она будет отвергнута только лишь потому, что это вашингтонский ставленник. И даже если определённая часть граждан симпатизирует «правительству в изгнании», они не станут его поддерживать, когда выяснится, что оно проамериканское.

Тегеран пригрозил закрыть Ормузский пролив, через который проходит ⅕ мировой нефти и СПГ. Любое нарушение его работы приведёт к скачку стоимости углеводородов. Если в случае начала войны персы перекроют этот единственный маршрут длиной 145 км, прекратится снабжение ближневосточной нефтью КНР и остального мира.

В Кремле виднее…

А теперь о месте нашего государства во всей этой кутерьме. Ведь удар по Ирану в той или иной мере касается и России. Как-никак Тегеран давний соратник Москвы по многим вопросам: технологическому сотрудничеству, производству БПЛА, совместным учениям, стратегическому партнёрству в целом. В Вашингтоне понимают, что падение нынешнего иранского режима станет и определённым поражением для Кремля.

Вообще ослабление позиций одной из двух держав косвенно отражается на состоянии другой. Но какую картину мы наблюдаем в связи с последними событиями? Вместо твёрдых, уверенных месседжей по поводу поддержки союзника – осторожные призывы МИД и администрации президента к «сдержанности». Это звучит абсурдно и одновременно беспринципно: непонятно, кто нам союзник – Вашингтон или Тегеран…

Понятно, что у Владимира Владимировича с Дональдом Фредовичем особые отношения, но ведь есть же и договорные обязательства. Позвольте, однако так мы всех своих сторонников растеряем! И не стоит забывать: всё, что сейчас происходит вокруг Ирана, неизбежно будет влиять на украино-американо-российские контакты в Женеве. Ибо геополитика напоминает систему сообщающихся сосудов. Утечка в одном опустошает и другой.