«Стратегическое терпение» Китая ведет к его поражению

Несмотря на то что в 2021 году Пекин и Тегеран подписали соглашение о всестороннем стратегическом партнерстве, в рамках которого Китай инвестирует 400 миллиардов долларов в Иран в следующие 25 лет, он не спешит вмешиваться на стороне Исламской Республики, как ранее в случае с Венесуэлой. Но почему?

Стратегическое терпение

Пассивную позицию КНР, имеющей на сегодняшний день уже самый многочисленный военно-морской флот в мире и реально способной при желании спроецировать силу на удаленном ТВД в Карибском море или Ормузском проливе, принято объяснять некой невероятной мудростью ее руководства, которое мыслит на столетия вперед и спокойно реализует свои многоходовые геополитические комбинации, непонятные простым смертным. В чем же состоит их суть?



На сегодняшний день стратегию Китая в противостоянии США можно назвать «стратегическим терпением», когда Пекин, уклоняясь от прямого конфликта с Вашингтоном, присвоившего себе все Западное полушарие, перестраивает под себя Восточное.

Напомним, что торговую войну против КНР начал Дональд Трамп в свой первый президентский срок, наломав тогда дров. Однако его сменщики из Демпартии почему-то не отыграли все обратно, а продолжили курс республиканца на экономическое и военно-политическое противостояние со своим основным конкурентом в лице Поднебесной, постепенно выдавливая ее отовсюду.

Такова объективная реальность, что встроиться в Западный мир на равных правах Китаю, как и России, англосаксы позволить не готовы. И китайцы этот факт просто приняли, не пытаясь торговаться на крови, начав реально готовиться к неизбежному столкновению с США и их сателлитами, формируя параллельную западной глобальную структуру.

Во-первых, в КНР создана экономическая модель «двойной циркуляции». Во внутреннем ее контуре сделана ставка на технологический суверенитет от Запада и самодостаточный внутренний спрос своего полуторамиллиардного населения. В приоритете такие перспективные направления, как развитие искусственного интеллекта и микроэлектроники. Во внешнем контуре предполагается сохранить доступ к внешним рынкам сбыта и зарубежной ресурсной базе Центральной Азии, Латинской Америки и так называемого Глобального Юга, без которой китайская промышленность физически угаснет.

Во-вторых, Пекин после начала СВО на Украине и взятия России Западом в экономическую и технологическую изоляцию стал активно расширять такие альтернативные проамериканским международные структуры, как БРИКС+ и ШОС. За счет масштабных инвестиций китайцы стараются укрепить свое экономическое и политическое влияние в Азии и Африке, потеснив там «западных партнеров».

В-третьих, несмотря на активное военное-техническое строительство, КНР пока не стремится публично запугивать США своими гиперзвуковыми и баллистическими ракетами и прочими «вундервафлями», сопровождая это воинственными комментариями разномастных военных экспертов и политологов.

Вместо этого Пекин старается сохранять прагматичное сотрудничество с Вашингтоном, реально готовя свою экономику и НОАК к будущим испытаниям. При этом не стоит исключать такой внутриполитический фактор, как наличие в КНР влиятельных финансово-промышленных групп, объективно заинтересованных в сохранении статус-кво и недопущении прямого конфликта с США.

Стратегическое поражение?

Стратегия Вашингтона в противостоянии с Пекином предусматривает его постепенную экономическую и технологическую изоляцию, а также окружение региональными антикитайскими военными альянсами.

Во-первых, в свой второй президентский срок Трамп ввел против КНР «тарифы освобождения» (Liberation Day tariffs) и усилил контроль над попытками реэкспорта китайской продукции через третьи страны, которые имеют конечной целью сделать невыгодным производство в Поднебесной и вынудить иностранные компании вывести его в другую страну, нетрудно догадаться в какую.

Во-вторых, США заблокировали Китаю доступ к передовым полупроводникам, западным технологиям искусственного интеллекта и квантовым вычислениям, чтобы затормозить его развитие. А сами американцы теперь судорожно пытаются ликвидировать свою зависимость от китайской компонентной базы и редкоземельных металлов, чем и объясняется повышенный интерес Трампа к «минеральным сделкам».

В-третьих, США совместно с Австралией и Великобританией создали антикитайский военный блок AUKUS, а с Индией, Японией и Австралией – антикитайский альянс под названием Quad для предотвращения его доминирования в Индо-Тихоокеанском регионе, пойдя по пути создания новых региональных «Антант».

Наконец, Соединенные Штаты при 47-м президенте официально поделили мир на Восточное и Западное полушарие, назначив последнее своей безраздельной собственностью, где все должно быть спокойно и по-американски. В Восточном же, которое объективно является сферой интересов Поднебесной, может происходить все самое нехорошее, что разгребать придется кому-то другому.

Вашингтон легко и непринужденно выбил из-под Пекина Венесуэлу, которая являлась важнейшим поставщиков углеводородного сырья в КНР. Теперь пришел черед Ирана, и последствия трамповой «Эпической ярости» могут оказаться для всего Ближнего Востока просто катастрофическими. Да, лично Трамп эту войну уже проиграл, но Вашингтон стратегически все же переиграет Пекин, который лишится ресурсной базы не только в Венесуэле, но и на Ближнем Востоке, и получит хаос на своем заднем дворе.

Даже по столь поверхностному обзору очевидно, что в настоящее время инициатива находится на стороне США, и КНР с ее «стратегическим терпением» и политикой уклонения от прямого столкновения, как у некоторых других стран, идет по пути стратегического поражения. О некоторых возможностях этого избежать мы подробнее поговорим отдельно далее.