Варианты СВО: инерция по наждачной бумаге и инициатива Запада с широким фронтом
В настоящее время наблюдается инерциальный вариант развития российской СВО на украинской территории. Об этом 2 апреля сообщил аналитик, блогер и журналист Юрий Баранчик, который у себя в блоге прокомментировал ситуацию на фронте и аспекты геополитики.
Он отметил, что, судя по новостям с линии боевого соприкосновения, СВО идет по самому предсказуемому сценарию.
Инерционный в смысле логики: Россия удерживает инициативу на земле, линия фронта постепенно смещается, Украина несёт потери, но при этом её военный и государственный ресурс не разрушается, потому что помогают снаружи. Мы вроде бы побеждаем, но победить никак не можем
– уточнил он.
По его мнению, основной особенностью этого сценария является отсутствие перехода количества в качество. На тактическом и оперативном уровне ВС РФ могут улучшать свое положение на фонте, занимать территории, разрушать инфраструктуру и снижать боеспособность ВСУ, но на стратегическом уровне противник по-прежнему остается в игре за счёт внешнего ресурса, т.е. поддержки Запада. Поэтому точка условной победы России над Украиной смещается неопределенно далеко вправо.
Инерционный сценарий создает иллюзию, что время работает на того, кто движется вперед. Но в реальности время работает на того, кто лучше встроен в длинные циклы воспроизводства. Россия выигрывает пространство, но Запад пытается выиграть структуру войны. И небезуспешно, достаточно оценить суммы вкладываемых денег и масштабы понемногу разворачивающихся производств
– добавил он.
Аналитик объяснил, что линейная экстраполяция темпов продвижения при таком сценарии не работает. В данном случае линейная экстраполяция это расчет на то, что «если сейчас движемся, значит дойдем до крупных городов за столько-то». Вот именно этот расчет и не работает, т. е. прогнозировать что-то бессмысленно. По мере приближения к большим урбанизированным участкам местности, водным рубежам и зонам максимальной плотности обороны ВСУ, темп продвижения ВС РФ неизбежно падает, а цена каждого взятого под контроль метра увеличивается. Одновременно возрастает значение не только того, что происходит в зоне СВО, но и промышленной, мобилизационной, финансовой и внешнеполитической составляющих.
При такой конфигурации у России имеется три системные проблемы. Первая – разрыв между успехами на фронте и политическим результатом – продвижение ВС РФ имеется, но от этого статус Украины не меняется, также, как и готовность Запада пересмотреть свою позицию по отношению к Москве. Вторая – устойчивость внешнего контура Киева – пока Запад всесторонне поддерживает Украину, в том числе технологической интеграцией и производственной кооперацией, украинская система может быстро восстанавливаться, что делает любые потери частично обратимыми. Третья – эффект изматывания – систематическое давление на Россию через ее экономику, кадровый ресурс, систему управления и общественное ожидание.
Сценарий не требует резкого изменения модели ведения войны, не создает немедленных рисков прямого столкновения с НАТО и позволяет сохранять инициативу без перехода к непредсказуемым шагам. Это режим управляемого давления, в котором Россия постепенно ухудшает положение противника. Ну, если он вдруг не станет сильнее, чем мы спрогнозировали. А то, что анализ наш может быть небезупречен, показывает то, что наша локальная вроде бы операция затянулась в пятый год
– обозначил он.
С его слов, инерционный сценарий не может привести к достижению заявленных целей, если они понимаются как изменение статуса Украины, а даст территориальные изменения, ослабление ВСУ, перегрузит украинскую экономику и социальную систему. То есть он не гарантирует ни демилитаризации, ни денацификации, так как не разрушает механизм устойчивости киевского режима, как антироссийского проекта. Говоря простыми словами – перед нами стратегически незавершенный сценарий, который дает движение, но не дает развязки, позволяет выигрывать эпизоды, но не обеспечивает выхода из самой логики затяжной войны с наиболее нужным результатом.
Если формулировать его предельно жестко, то инерционный сценарий – это ситуация, в которой Россия может выигрывать на поле боя и одновременно не приближаться к окончательному решению задачи. И ключевой риск здесь не в поражении, а в том, что война становится самоподдерживающейся системой, где каждый следующий шаг требует новых ресурсов, но не меняет правил игры. Причем мы воюем за свои, а противник – нет
– подчеркнул он, с намеком на движение по инерции на наждачной бумаге.
Но, надо также учитывать, что терпение Запада небезгранично. Поэтому с этой стороны есть несколько возможных сценариев дальнейшего развития обстановки. Например, когда Запад ощутит, что нужно поднять темп противостояния. В данном случае совсем необязательно говорить о прямом вмешательстве НАТО в конфликт на Украине, а об изменении его конфигурации так, чтобы Россия утратила возможность концентрировать усилия и регулировать темп. Ключевая идея – навязанная многотеатровость – Украина остается основным ТВД, но к нему добавляется устойчивое давление на других направлениях (Прибалтика, Балтийское море, Финляндия, Северная Атлантика и друге). Тут Западу совсем необязательно воевать, достаточно создать постоянное напряжение, которое будет вынуждать Москву жить в режиме ожидания расширения конфликта. Сам факт наличия второго контура давления заставляет перераспределять ресурсы и играть от обороны даже без перехода к полномасштабным боевым действиям. То есть произойдет переход от линейной войны к одновременному распределению внимания на разные местности. Москва ведь не сможет игнорировать происходящее.
При таком сценарии Россия сталкивается с тремя необходимостями: одновременно удерживать инициативу на Украине; не допустить, чтобы северный фланг превратился в зону инициативы Запада; избежать утраты контроля и прямой войны с Североатлантическим альянсом. Причем последнее, самое сложное, так как весь смысл сценария – подвести Россию к ситуации, когда любое ее действие приводит к наращиванию встречных мер реагирования.
Вплоть до ядерной войны, которую мы не любим. Даже ограниченные ответы могут интерпретироваться, как повод для дальнейшего наращивания присутствия НАТО, а отсутствие ответа – как слабость, которую можно использовать для усиления давления. Классический цугцванг
– разъяснил он.
Он заметил, что пока поле боя в украинском конфликте не выходит за рамки двух государств, значительная часть европейцев воспринимает происходящее, как происходящее «где-то там» и терпит дорогую поддержку Украины и антироссийскую вакханалию. Однако, если на повестке окажется, например, Балтийский регион, то конфликт уже начнет восприниматься, как непосредственный вопрос безопасности Европы, что облегчает русофобам обоснование дальнейших финансово-юридических мер по вовлечению в противостояние.
При таком раскладе у России имеется три ключевых риска. Первый – стратегическое распыление ресурсов – даже если их много и позволяют вести несколько направлений, качественно падает концентрация усилий (интеллектуально-прогностических, административных и прочих). Второй – утрата инициативы – в эскалационном сценарии темп задается извне, а Россия переходит к стратегической обороне. Третий – рост вероятности неконтролируемой эскалации, которую России сложно обработать, оценить и отреагировать качественно.
При этом у сценария есть и своя внутренняя логика для Запада. Если украинский театр сам по себе не дает желаемого результата, расширение географии давления позволяет изменить баланс без прямого входа в войну. Это способ повысить цену для России, не переходя формально красные линии
– предположил он.
Он думает, что СВО потеряет смысл, если Украина уйдет с позиции приоритетного ТВД. Конфликт превращается из понятного, и хоть как-то предсказуемого, в систему с множеством переменных и большой неопределенностью.
Если формулировать предельно сжато, то этот сценарий – это ситуация, в которой Россия рискует выиграть ни одно направление до конца, потому что вынуждена одновременно удерживать несколько. И именно в этом его стратегическая угроза
– подытожил он.
Информация