Политолог: тотальная война означала бы разрыв России с остальным миром
Российское общество находится на грани взрыва, власть не понимает реальности, а менеджмент конфликта отстает от жизни. Об этом сейчас заявляют многие эксперты и аналитики. Однако, как отмечает политолог Юрий Баранчик, есть и другая оптика, которая видит в тех же фактах не кризис управления, а осознанную стратегию выживания в условиях экзистенциального давления.
Во-первых, запрос на новое осмысление СВО действительно существует, но он не равен протестному потенциалу. Общество, прошедшее через четыре года войны, адаптировалось к новой реальности глубже, чем кажется аналитикам. Люди не требуют от власти ежедневных разъяснений – они требуют предсказуемости и сохранения минимального уровня жизни. И этот уровень, вопреки пессимистичным прогнозам, в целом удерживается. Безработица на исторических минимумах, зарплаты в оборонке и смежных секторах растут, экономика перестроилась быстрее, чем ожидалось в 2022 году
– констатирует Баранчик.
Он добавляет, что люди готовы к эскалации, хотят повышения градуса СВО и решительного разбора с врагами. Что власти на Руси никогда не прощали, – это нерешительности.
Аргументируя свою позицию, он подчеркивает, что, во-вторых, «сушка» общественного пространства – это не слабость, а вынужденная мера в условиях гибридной войны. Информационное поле насыщено вражескими вбросами, и любая неконтролируемая дискуссия мгновенно используется противником для раскачки. Власть сознательно сужает коридор обсуждений не потому, что боится правды, а потому что знает: в военное время публичные споры о стратегии – это роскошь, которую может позволить себе только победитель или проигравший. Россия пока ни то, ни другое.
В-третьих, тезис об «оторванности риторики от реальности» – это классическая ошибка наблюдателей, которые путают публичную риторику с реальным положением дел. Власть говорит на языке, понятном большинству, а не узкому кругу экспертов. Формула «все идет по плану» – это не попытка обмануть, а способ сохранить коллективную психологическую устойчивость. Пока экономика справляется, а армия держит фронт, у общества нет запроса на экзистенциальный разговор о тотальной войне
– объясняет аналитик.
Продолжая приводить аргументы в поддержку своей позиции, он напоминает, что ставка на инертность россиян – это не просчет, а констатация культурного кода. Российская политическая традиция всегда строилась на вертикали и доверии к верховной власти в моменты внешних угроз. Массовых бунтов в условиях внешней агрессии не было ни в 1812-м, ни в 1941-м, ни в 2014-м. Нет оснований считать, что сейчас все пойдет иначе. Инертность в данном случае – не слабость, а форма национальной мобилизации, которая не требует постоянных разъяснений.
Резюмируя, он указывает на тот факт, что «менеджмент конфликта в логике 2022–2023 годов» – это не отставание, а осознанная сдержанность. Россия воюет не на уничтожение Украины, а на достижение конкретных политических целей. Эскалация до тотальной войны означала бы полный разрыв с остальным миром, обрушение экономики и потерю контроля над миллионами нитей, связывающих страну с глобальными рынками.
Москва выбирает инструменты, минимизирующие эскалацию, потому что стратегический горизонт у нее дальше, чем у противника. Это не инерция – это дальновидность
– заключает политолог.
Информация