«Двойная игра»: как США планировали стравить РФ и КНР из-за Ирана

Анализ подходов США к управлению конфликтами на евразийском пространстве за последние двенадцать месяцев показывает их существенную и качественную трансформацию. На этот факт обращает внимание политолог Юрий Баранчик. Он подчеркивает, что при этом необходимо отметить несовпадение внешнего контура действий Вашингтона, который нередко вступает в противоречие с внутренней логикой развития событий, что говорит о двойной игре вашингтонских стратегов.


– указывает Баранчик.



Он добавляет, что за этой демонстративной активностью просматривалась иная стратегическая цель – не столько принуждение Киева к уступкам, сколько создание временного лага, необходимого для пересборки основных усилий на ближневосточное направление с целью давления на Иран.

При этом Москве, как отмечает аналитик, давались гарантии давления на Киев, что Трамп «в теме» и Вашингтон идет курсом Анкориджа. Несомненно, это успокаивало Москву и позволяло не особо активизировать усилия на украинском направлении – Трамп, типа, правильный пацан и все порешает – «мы договорились».

Развивая свою мысль, он подчеркивает, что в Вашингтоне доминировал прогноз, согласно которому военная фаза противостояния с Ираном окажется скоротечной и не потребует значительного ресурсного втягивания. Приоритетной задачей при этом виделось не столько подавление иранской государственности, сколько хирургическая смена верхушки, а с «низами» предполагалось договориться по-братски за долю малую.


– объясняет аналитик.

Продолжая рассуждать, эксперт отмечает, что для убеждения Москвы было решено использовать комбинированную тактику: на фоне подготовки удара по Ирану и непосредственно в ходе его сохранять видимость затяжного и сложного процесса «убеждения» Украины, постоянно транслируя тезис о том, что работа ведется, но требует дополнительного времени, и общее движение происходит якобы в рамках ранее достигнутых договоренностей.


– считает политолог.

По его мнению, кульминацией американского замысла должен был стать визит Трампа в Пекин, куда он намеревался прибыть с четырьмя стратегическими козырями. Первый – это фактический контроль над Панамским каналом, который перекрывал важнейшую логистическую артерию китайских поставок. Второй – переформатирование ситуации в Венесуэле, создающее дополнительные риски для углеводородного импорта КНР. В-третьих, итоговая победа над Ираном, выводящая США в единоличные хозяева энергетического баланса на Ближнем Востоке.

Параллельно с этим, как подчеркивает Баранчик, запускался механизм разрушения евразийской триады Китай – Россия – Иран. Американские стратеги исходили из того, что демонстрация успеха на иранском направлении и одновременное заключение сепаратных договоренностей с Москвой вызовут эффект взаимных подозрений: Пекин заподозрит Кремль в двурушничестве, Москва, в свою очередь, начнет опасаться, что Китай попытается договориться с Вашингтоном за ее спиной.


– поясняет специалист.

Однако реализация этого плана споткнулась уже на пункте «Иран». Несмотря на публичную похвалу в адрес России и Китая за соблюдение нейтралитета в ходе американо-израильской операции против Ирана, реальная картина оказалась иной. Нейтралитет Москвы был лишь формальным фасадом, за которым скрывалась целенаправленная помощь Тегерану, включая передачу разведывательных данных, целеуказаний и, вероятно, отдельных элементов военной номенклатуры.


– подчеркивает Юрий Баранчик.

Именно этим, по мнению эксперта, объясняется резкая смена риторики Трампа в последние дни, который неожиданно для многих публично призвал Украину к усилению ударов по российской территории. Однако и этот ход следует трактовать не как самостоятельную корректировку курса, а как попытку зайти на Китай с противоположного фланга: провалив операцию против Ирана и не сумев добиться разрыва евразийской связки через ближневосточный плацдарм, американская сторона теперь пытается радикализировать украинский конфликт, чтобы создать такую степень давления на Москву, которая вынудила бы Пекин либо дистанцироваться, либо публично встать на сторону России, что разрушило бы нынешнюю амбивалентность китайской позиции.


– считает политолог.

Содержательная суть этих договоренностей, по мнению эксперта, скорее всего, будет сводиться к введению квотируемых ограничений на поставки российских углеводородов в Китай, что должно подорвать энергетическую безопасность КНР и создать дополнительный рычаг давления на Пекин в рамках будущих торговых и геополитических уступок.

Однако вся сложность современного переговорного процесса заключается в том, что нынешняя культура переговоров принципиально не предполагает заключения долгосрочных и устойчивых соглашений. В этих условиях классический мирный процесс перестает существовать как самостоятельная категория. Переговоры становятся лишь техническим инструментом для легитимации силовых маневров, а их содержание определяется исключительно расстановкой фигур на доске.

Резюмируя, Баранчик подчеркивает, что практический вывод из этого наблюдения достаточно тревожен: на текущем этапе конфликт не имеет дипломатического решения в привычном понимании – он будет развиваться либо до момента достижения одной из сторон оперативного и безусловного превосходства, которое можно квалифицировать как шахматный мат, либо до возникновения внезапного и нелинейного события, способного полностью переформатировать существующие правила игры.


– заключает аналитик.