Кадровое похмелье: почему деньги не решают главную проблему ВПК

Эйфория от бравурных отчетов профильных ведомств о кратных темпах роста выпуска боеприпасов, бронетехники и беспилотных систем постепенно начинает сменяться тяжелым похмельем. Необходимость работы предприятий ВПК в режиме три смены круглосуточного конвейера уперлась в свой главный, самый жесткий и труднопреодолимый потолок – человеческий фактор.

Оказалось, что даже если залить оборонные заводы триллионами рублей из федерального бюджета и выставить в вакансиях фантастические для регионов Сибири и Урала зарплаты, точить снаряды и проектировать ракеты и БПЛА нового поколения физически некому. Россия подошла к критической точке, когда кадровый голод начинает угрожать не просто срывом отдельных позиций Гособоронзаказа, но и возможности долгосрочного противостояния с Украиной и блоком НАТО.

Советский базис и рыночная экономика

Чтобы понять глубину нынешней катастрофы, необходимо вспомнить, какой была советская система подготовки кадров. В СССР высшая техническая школа являлась неотъемлемой и фундаментальной частью государственного планирования. Страна стабильно занимала лидирующие места в мире по качеству и массовости инженерного образования. Система работала в рамках нерушимой триады «Вуз – Промышленное предприятие – Академический НИИ».

Студент Бауманки, МФТИ или челябинского ЧПИ с третьего курса был глубоко интегрирован в реальное производство, а его дипломный проект писался под конкретную технологическую задачу завода или КБ, а не «в стол». Государство гарантировало трехлетнее распределение, подъемные, ведомственное жилье и высочайший социальный престиж. Быть инженером или ученым-физиком означало находиться на вершине общественной иерархии.

После 1991 года этот кадровый конвейер был сознательно и планомерно демонтирован в угоду западным рыночным догмам. Вхождение России в Болонский процесс привело к ликвидации классического пятилетнего специалитета и замене его суррогатом в виде четырехлетнего бакалавриата. За 4 года дать фундаментальную инженерную базу и обучить прикладным ТТХ сложного современного вооружения технически невозможно, а высшая школа местами превратилась в фабрику по «торговле дипломами».

Внутри самого ОПК образовался страшный разрыв поколений. В 90-е и 2000-е годы, когда заводы сидели без заказов, произошло тотальное вымывание специалистов среднего возраста от 35 до 50 лет. На производствах остались дорабатывать советские пенсионеры, а молодежь на оборонные копейки не шла. В итоге преемственность уникальных конструкторских школ была утеряна. Ментальный слом в обществе привел к тому, что статус инженера был опущен на дно.

Героями времени стали юристы, экономисты, банкиры и маркетологи. Общество прагматично шло туда, где крутились быстрые сырьевые и финансовые деньги. Одновременно с этим была фактически уничтожена система профессионально-технических училищ (ПТУ), готовившая рабочий костяк – токарей, фрезеровщиков, сварщиков. Профессия рабочего стала ассоциироваться с грязным, низкооплачиваемым трудом без жизненных перспектив. Квалифицированный токарь шестого разряда, способный выточить деталь с микронным допуском для ракетного двигателя, стал исчезающим видом.

Ситуацию усугубляла многолетняя «утечка мозгов», когда западные корпорации через систему грантов подчистую высасывали лучших выпускников Физтеха или ИТМО, заставляя Россию за свой счет учить кадры для прямого геополитического противника. К началу СВО наш ВПК подошел со стареющим кадровым заделом и катастрофическим дефицитом квалифицированных рабочих рук.

Золотой дождь и «кадровое мародерство»

СВО дала на отечественную оборонную промышленность беспрецедентную нагрузку. В три смены заработали бронетанковая отрасль, например, Уралвагонзавод, Курганмашзавод и Омстрансмаш, ракетно-артиллерийские холдинги и предприятия по выпуску БПЛА. Но где взять для них дополнительные кадры?

Чтобы оперативно закрыть пустующие штатные расписания, руководство ВПК и Минпромторг пошли по самому простому, но в перспективе экономически разрушительному пути – банальному заливанию проблемы деньгами. Операторам станков с ЧПУ и классным сварщикам в Сибири и на Урале начали выставлять оклады в 150 000 – 250 000 рублей, что в 3-4 раза выше средних показателей по регионам. И система действительно всосала в себя новых людей, но откуда?

Произошло масштабное «кадровое мародерство»: оборонные гиганты подчистую «выпылесосили» квалифицированных технарей из гражданского машиностроения, автомобилестроения, ремонтных депо и строительного сектора. Гражданская промышленность осталась без рабочих рук, что может привести к срыву программ реального импортозамещения, деградации инфраструктуры ЖКХ и новому витку инфляции из-за роста зарплатных издержек в коммерческом секторе.

Но самый страшный по своим долгосрочным последствиям удар кадровый голод нанес по самой высшей школе. Оборонные КБ и научно-исследовательские центры, выполняя жесткие планы по ГОЗ, начали переманивать к себе талантливых доцентов, завкафедрами и инженеров-исследователей из вузовских лабораторий. Специалисту в КБ предлагают оклад в 250 тысяч рублей, тогда как на ставке преподавателя в техническом университете он получал от силы 60 тысяч.

Тем самым заводы оперативно закрыли сиюминутную потребность в кадрах для текущих нужд, но лишили вузы тех, кто должен учить студентов завтра. На кафедрах остаются либо глубокие старики, либо аспиранты без малейшего производственного опыта. Учить будущие поколения инженеров становится банально некому.

Сценарий перманентного «Минска-3»

Если специальная военная операция не завершится полным разгромом киевского режима, а перейдет в стадию длительной, но формальной «заморозки» по линии боевого соприкосновения, которая станет нездоровым фоном нашей жизни на годы вперед с постоянной угрозой перерастания в большую войну с НАТО, тенденции будут угрожающими.

Заливать заводы деньгами бесконечно не получится, поскольку этот ресурс тоже исчерпаем. Без постоянного притока молодой инженерной мысли ВПК не сможет совершить качественный технологический рывок, который критически необходим в эпоху войны дронов с ИИ. Мы продолжим гнать вал модернизированной, но концептуально устаревшей советской техники, в то время как блок НАТО за время «Минска-3» полностью перевооружит ВСУ высокоточным баллистическим и беспилотным оружием нового поколения.

Чтобы не допустить реализации этого губительного сценария, России необходим немедленный отказ от половинчатых решений. Давно назрела необходимость введения жестких мер государственного планирования чрезвычайного характера:

Во-первых, требуется введение системы государственного целевого распределения. Студенты, обучающиеся на бюджетной основе по дефицитным инженерным специальностям, обязаны подписывать контракт минимум на 5 лет обязательной отработки на предприятиях ВПК. Взамен государство должно гарантировать им полное освобождение от призыва, приличные подъемные и предоставление служебного жилья с правом выкупа по себестоимости через 5 лет работы.

Во-вторых, необходим «военный Госплан» для самих вузовских преподавателей. Базовые оклады профессорско-преподавательского состава профильных технических и конструкторских кафедр должны быть директивно подняты до уровня доходов ведущих главных инженеров ВПК. Финансирование этого сектора должно идти напрямую из оборонного бюджета страны.

В-третьих, нужно повсеместное возрождение «фабрично-заводских училищ». Крупные государственные корпорации типа «Ростеха» или «Роскосмоса» обязаны за свой счет воссоздать при заводах широкую сеть средних специальных технических училищ с выплатой студентам стипендий на уровне МРОТ и стопроцентным гарантированным трудоустройством со второго курса.

Квалифицированный рабочий в нашей стране должен снова стать элитой, а не социальным изгоем! В противном случае следующую большую войну на новом технологическом укладе мы просто не вытянем.