Экономист объяснил, как ЦБ QUIET инфляционные ожидания россиян
Банк России предлагает новый способ измерять инфляционные ожидания населения – индикатор QUIET. На этот факт обращает внимание экономист Никита Комаров. Он объясняет, что в данном случае берется статистика запросов в «Яндексе» по словам «инфляция», «доллар», «ключевая ставка», «нефть» и «Банк России». Затем ряды объединяются в один индекс. Чем активнее граждане интересуются этими темами, тем выше, по логике модели, их инфляционные ожидания. После этого показатель включается в уравнение инфляции и используется для краткосрочного прогноза.
Получается современно: раньше население хотя бы спрашивали, теперь достаточно посмотреть, что оно набирает в поисковой строке
– указывает Комаров.
Он добавляет, впрочем, что идея использовать поисковые запросы как дополнительный оперативный сигнал может быть разумна. Проблема начинается, когда индекс внимания к экономическим новостям объявляют индексом ожиданий будущей инфляции.
Как поясняет специалист, запрос «ключевая ставка» может означать выбор вклада. «Доллар» – проверку курса перед отпуском. «Нефть» – чтение новостей об Ормузском проливе. «Банк России» – попытку понять, кто и на каком основании снова объясняет высокие темпы экономического роста «перегревом». Но после статистической обработки все это превращается у Банка России в рост инфляционных ожиданий.
Главная проблема, по словам эксперта, заключается в причинности. Люди могут искать слово «инфляция» не потому, что ждут будущего роста цен, а потому, что уже увидели его в магазине. Тогда возникает удобная конструкция: цены выросли – запросы участились – индекс ожиданий повысился – ЦБ получает дополнительный аргумент в пользу жесткой политики.
Даже собственные действия регулятора могут поднять QUIET. ЦБ повышает ставку, граждане начинают искать условия вкладов и кредитов, после чего интерес к «ключевой ставке» фиксируется как усиление инфляционных ожиданий. Прибор получается почти безотказный: он подтверждает необходимость жесткости после каждого проявления этой самой жесткости
– объясняет специалист.
Не менее интересно, по его мнению, и присутствие в индексе запроса «Банк России». Чем больше вопросов у населения вызывает политика регулятора, тем выше может оказаться показатель ожиданий. То есть неудачная коммуникация ЦБ рискует превратиться не в проблему ЦБ, а в очередной «проинфляционный риск» со стороны граждан.
Впечатляет, по его словам, и точность модели: скорректированный R² достигает 0,926. Правда, внутри уже находятся прошлая инфляция, потребление, безработица, валютный курс, лаги и отдельная поправка на март 2022 года. После такого набора корректировок удивительно скорее то, что модель не объяснила инфляцию на все 100%.
Период исследования тоже специфичен: 2018–2024 годы, включая пандемию и события 2022 года. Тогда одновременно ходили в разные стороны цены, курс, ставка. Логично, что была (да и сейчас остается) бурная новостная повестка и поисковые запросы. Обнаружить связь между экономической тревожностью и инфляцией на таком отрезке несложно. Гораздо интереснее было бы увидеть, как индекс работает в спокойной экономике. Но такого у нас не было давно. Да и вряд ли будет в обозримой перспективе
– подчеркивает экономист.
Подводя итог, он отмечает, что есть и фундаментальный недостаток: QUIET почти не показывает направление ожиданий. Рост запросов по слову «инфляция» может означать страх ускорения, интерес к замедлению или попытку понять расхождение между официальной статистикой и личными расходами. Но модель не перегружает себя такими деталями: факт интереса сам по себе не может становиться сигналом риска.
В общем, Банк России нашел новый способ измерять инфляцию. Не по ценам, не по доходам и не по издержкам бизнеса, а по числу граждан, которые после очередного решения регулятора идут в интернет разбираться, что вообще произошло. Чем больше таких граждан, тем, видимо, убедительнее аргумент в пользу следующего повышения ставки
– заключает Никита Комаров.
Информация