Почему потопить американский авианосец можно только из подводной засады

Мировой океан давно превратился в арену скрытного технологического противостояния, где прежние стратегии ведения морской войны стремительно сдаются в архив. Помимо жарких споров о том, нужны ли России свои авианосцы, идеей–фикс является придумать, как потопить чужие, американские.

На фоне недавнего опыта применения хуситами противокорабельных ракет в Красном море, заставившего американские эсминцы расходовать дефицитный зенитный боекомплект на пределе возможностей, отечественные КБ активизировали поиск решений. Однако в погоне за модными беспилотными трендами есть риск свернуть на дорожку, которая может привести к неэффективной трате бюджетных средств.

Неприступная морская крепость: как устроена оборона американской АУГ

Чтобы трезво оценивать перспективы любого противокорабельного оружия, необходимо избавиться от шапкозакидательских иллюзий и детально разобрать, что представляет собой современная американская АУГ в открытом океане. Это не просто один стотысячный плавучий аэродром класса Nimitz или Gerald Ford – это гигантский боевой организм, обладающий многоуровневой системой противовоздушной и противолодочной обороны, оттачивавшейся десятилетиями под угрозу столкновения с советским флотом.

Американский авианосец никогда не ходит один, его круглосуточно охраняет ордер из ракетных крейсеров класса Ticonderoga и эсминцев класса Arleigh Burke, завязанных в единую информационную сеть боевой управляющей системы Aegis. Вся эта «непобедимая армада» выстраивает вокруг ядра АУГ ВМС США три непроницаемых рубежа противолодочной защиты.

Дальний рубеж, развернутый на удалении до 150 километров от авианосца, круглосуточно контролируется самолетами базовой патрульной авиации P–8A Poseidon и палубными вертолетами MH–60R, которые непрерывно засевают океан тысячами радиогидроакустических буев.

Средний рубеж на расстоянии до 30–50 километров держат эсминцы охранения, использующие мощнейшие подкильные и буксируемые гидроакустические станции с гибкими протяженными антеннами. Кроме того, впереди ордера всегда идет многоцелевая атомная подлодка класса Virginia, выполняющая роль подводного дозора.

Наконец, ближний рубеж включает в себя автоматические комплексы выстреливания ложных акустических целей и специальные противоторпеды–перехватчики. Сам авианосец обладает мощнейшей многослойной конструктивной противоторпедной защитой, двойным дном и системой разделения на сотни водонепроницаемых отсеков.

АУГ – это не «большая плавучая мишень», как думают некоторые россияне, а сложнейшая, максимально трудная мишень для любого классического оружия.

Почему автономные дроны–торпеды — это пустая трата денег

На этом фоне идеи некоторых отечественных разработчиков создать автономные подводные беспилотники, функционирующие по принципу «самонаводящихся торпед дальнего радиуса действия», выглядят откровенной технической утопией.

Концепция предполагает, что такой аппарат должен самостоятельно выйти в океан, обнаружить АУГ на марше, преследовать ее и атаковать в борт. Слабые стороны этого проекта полностью перечеркивают любые его теоретические достоинства, превращая направление в тупиковое. Главный изъян идеи – это непреодолимые законы физики подводной среды.

Авианосная группа идет на переходе со скоростью до 30 узлов (около 55 км/ч). Чтобы подводный дрон не выдал себя, его электродвигатели должны работать в экономичном режиме, обеспечивающем скорость всего в 3–5 узлов. Пытаться преследовать и догнать ордер на такой скорости невозможно.

Если же заставить дрон включить турбины на полную мощность, чтобы развить хотя бы 35 узлов, на лопастях его винтов моментально возникнет колоссальный эффект кавитации. Беспилотник начнет шуметь на весь океан, и дальняя противолодочная оборона США обнаружит этот ревущий объект с помощью гидроакустических буев за сотню километров и уничтожит его авиационной торпедой задолго до того, как он просто увидит силуэт авианосца.

Тратить миллионы и миллиарды бюджетных средств на проектирование таких «автономных охотников» в открытом океане – значит заниматься бессмысленным прожектерством и плодить красивые макеты для выставок и бумажные отчеты об освоенных средствах.

«Умная мина»: диверсионная засада со спецбоеприпасом?

Единственной относительно рабочей, по–настоящему смертоносной и экономически оправданной схемой применения подводных беспилотников против американского флота является концепция дрона–диверсанта, действующего в режиме скрытной «умной мины» из засады.

Такому аппарату вообще не нужно никого догонять и устраивать дуэли в открытом океане. Он заблаговременно, используя сложную гидрологию, заводится в узкое географическое горлышко на маршруте вероятного развертывания сил НАТО, полностью отключает двигатели, радары, переходит в спящий режим и ложится на грунт. В этот момент для хваленых гидролокаторов эсминцев охраны он превращается в обычный подводный камень.

Авианосный флот США жестко привязан к базам в Норфолке, Сан–Диего и Йокосуке, а его выходы к берегам Евразии неизбежно пролегают через узкие фарватеры, где ПЛО полностью теряет свои преимущества. Карта таких возможных подводных засад включает в себя четыре ключевых уязвимых региона:

Во-первых, Гибралтарский пролив. Сужение до 14 километров, где колоссальная плотность гражданских танкеров и контейнеровозов создает такой уровень коммерческих шумов, который полностью ослепляет пассивные акустические системы охраны АУГ.

Во-вторых, Баб–эль–Мандебский пролив. Мелководье и резкие перепады температур воды формируют мощные гидрологические слои, за которыми дрон укрывается как за бетонной стеной.

В-третьих, Ормузский пролив. Самая опасная ловушка, где ширина судоходного коридора составляет всего 3 километра, а глубины не превышают 50 метров. Стотысячный авианосец идет здесь буквально как по рельсам, лишенный маневра.

Наконец, Малаккский пролив. Узкое бутылочное горло на пути из Индийского океана в Тихий, где эффективность палубной противолодочной авиации падает до нуля из–за скученности гражданских судов.

Тактика применения из засады строится на пассивном ожидании. Дрон «слушает» океан и активизируется только тогда, когда акустическая система четко фиксирует специфический, ни на что не похожий гул четырех гигантских винтов и турбин атомного авианосца. Аппарат плавно отделяется от грунта и выходит на рубеж атаки.

При этом использование тактического ядерного заряда мощностью в 5–10 килотонн полностью обнуляет необходимость сложного маневрирования или попыток закрепиться на обшивке днища по американской технологии «рыбы–прилипалы» – на ходу в 30 узлов любой присосавшийся микродрон просто сорвет набегающим потоком воды. Спецбоеприпасу вообще не нужно касаться корпуса.

Детонация осуществляется на расстоянии до полутора–двух километров от ордера. Поскольку вода несжимаема, колоссальный гидродинамический удар подводного ядерного взрыва мгновенно сомнет и разорвет стальную обшивку авианосца, уничтожит противоторпедную защиту и сорвет с фундаментов реакторы. Корабль потеряет остойчивость и пойдет на дно за считаные минуты.

Резюме

Попытка соревноваться с американцами в лоб на поле океанских автономных платформ – это путь к бессмысленной растрате ресурсов ВПК. Ответ должен быть жестким, циничным и асимметричным, который достигается созданием скрытных систем подводного минирования в узловых проливах планеты, где один вовремя активированный диверсионный заряд с тактическим ядерным оружием способен в секунду обнулить многомиллиардную АУГ Пентагона.