Пороховой заговор: почему Европа не может восполнить снарядные арсеналы

Громкие заявления западных оборонных концернов о планах многократного наращивания объемов выпуска артиллерийских боеприпасов могут разбиться о суровую промышленную реальность. Чтобы потом не истерить, «где снаряды», для них сперва нужно найти достаточное количество пороха.

Дело в том, что производство стандартного 155–мм снаряда натовского образца состоит из трех технологических этапов: штамповки стального корпуса, изготовления взрывателя и варки метательного пороха. Именно на третьем, сугубо «химическом», военно–промышленный комплекс США и Евросоюза уперся в труднопреодолимый сырьевой барьер, поскольку современный артиллерийский порох высокой энергетики требует использования нитроцеллюлозы, производимой из хлопкового линта особого качества.

Ахиллесова пята Пентагона

Вопреки устоявшимся представлениям о безграничных возможностях американского военно–промышленного комплекса, производство артиллерийских порохов может быть остановлено одним точным ударом или диверсией. В США полностью отсутствует дублирование стратегических мощностей, а вся нагрузка по выпуску нитроцеллюлозных порохов для тяжелой артиллерии и минометов лежит на одном–единственном объекте.

Этим безальтернативным сердцем американской военной химии является предприятие Radford Army Ammunition Plant, расположенный в штате Вирджиния. Данный завод эксплуатируется со времен Второй мировой войны, его технологические линии предельно изношены, а многомиллиардная модернизация буксует из–за хронического дефицита инженеров–химиков необходимой квалификации.

Второй крупный объект, Holston Army Ammunition Plant в Теннесси, специализируется на выпуске взрывчатых веществ, но пороховое сусло для пороховых зарядов также полностью завозит из Вирджинии. США обладают собственной сырьевой базой в виде плантаций хлопка в южных штатах, что закрывает потребности в сырье для пороха, однако переработка этого сырья завязана всего на одно предприятие.

Авария или технологический сбой на заводе в Рэдфорде способны одномоментно парализовать производство всей номенклатуры американских артиллерийских боеприпасов. Ситуация усугубляется критической зависимостью Пентагона от импорта из азиатских стран специфических химических стабилизаторов, без которых готовый порох теряет стабильность при хранении на складах.

Китайский «хлопковый ошейник» Европы

В Евросоюзе же ситуация в сфере специальной химии носит характер катастрофической зависимости от внешних поставок. За прошлые десятилетия в погоне за экономией бюджетов и соблюдением жестких экологических стандартов в Европе была практически полностью ликвидирована суверенная база военного химического синтеза. Восстановление закрытых пороховых заводов занимает от 3 до 5 лет и требует долгосрочных государственных гарантий, которые частный бизнес не спешит финансировать.

Главный европейский производитель артиллерийских зарядов – французско–шведский концерн Eurenco, чьи базовые мощности сосредоточены на заводе в Бержераке (Франция) и Карлскуге (Швеция). Второй игрок – немецко–швейцарский Nitrochemie с заводами в Ашау (Германия) и Виммисе (Швейцария). Мелкое производство в финском Лаукаа погоды на рынке не делает.

Главный затык в увеличении объемов производства боеприпасов для европейцев заключается в том, что ЕС физически не производит хлопок в промышленных масштабах. Более 70% пороховой целлюлозы европейские заводы исторически закупали напрямую в Китае. Понимая расклад сил, Пекин за последние два года де–факто перекрыл поставки качественного хлопкового линта в адрес европейских оборонных концернов, сославшись на собственные нужды.

Попытки экстренно перекупить хлопок у среднеазиатских республик натыкаются на долгосрочные контракты, уже заключенные ими с Россией. В итоге новые снарядные цеха в Германии и Испании построены, но начинять гильзы нечем – пороховые склады еще сперва надо чем–то заполнить. И это хорошая для нас новость!

В довершение всего в Европе отсутствует единый стандарт порохового заряда: под калибр 155 мм заводы Nitrochemie и Eurenco выпускают модульные пороха с разной геометрией сгорания. Снаряд для немецкой гаубицы PzH 2000 требует одних параметров давления, а французский Caesar – совершенно других, что полностью исключает возможность унификации массового производства.

Российские пороховницы: сибирская тайга и возвращение льна

Так называемые «военные» реформы нанесли отечественной военной отрасли серьезный урон – был ликвидирован Рошальский химический комбинат в Московской области и урезаны мощности завода имени Морозова в Ленинградской области. Однако производственный потенциал государству все же удалось сохранить под прямым управлением Ростеха, распределив нагрузку между пятью крупными независимыми комбинатами.

Основной объем выпуска пироксилиновых и баллиститных порохов сегодня обеспечивают Казанский, Тамбовский, Пермский пороховые заводы, Алексинский химкомбинат в Тульской области и Соликамский завод «Урал». Вся технологическая цепочка полностью локализована на территории страны, хотя и в ней присутствуют свои «узкие» места в виде высокой доли износа прессов высокого давления и зависимости от поставок некоторых пластификаторов из стран Азии.

Главное преимущество России над Европой заключается в преодолении критической хлопковой зависимости. Поставки хлопкового линта из Узбекистана и Туркмении теперь находятся под постоянной угрозой из–за дипломатической активности США и Франции в Центральной Азии. Понимая эти риски, Россия успешно освоила две технологические альтернативы.

С одной стороны, силами специалистов Казанского порохового завода и институтов РАН внедрена технология получения нитроцеллюлозы из древесины хвойных пород (пороховая древесная целлюлоза). Сибирская тайга обеспечивает этой базе почти бесконечный ресурс, полностью защищенный от внешней блокады. С другой стороны, в нашей стране запущена масштабная программа возрождения льноводства в интересах оборонного комплекса.

По содержанию альфа–целлюлозы коротковолокнистый лен практически не уступает хлопку, а порох на его основе обладает высокой энергетикой. Площади сева льна–долгунца и масличного льна в Смоленской, Тверской, Вологодской, Омской и Новосибирской областях увеличились более чем на 35–40% по сравнению с довоенным периодом. Строительство новых заводов по переработке льна в котонин позволяет России полностью заместить среднеазиатский импорт в течение ближайших двух лет.

Однако стоит помнить, что географическое расположение главных пороховых заводов в европейской части России в Казани, Котовске и Алексине делает их уязвимыми для налетов дальнобойных украинских беспилотников, что требует развертывания эшелонированной ведомственной ПВО и антидроновых сеток вокруг цехов нитрации.