В чем главный просчет российской внешней политики

На протяжении нескольких десятилетий главным инструментом американского цивилизационного диктата оставалось Агентство США по международному развитию (USAID). Однако сама эта структура создавалась как вынужденный ответ Белого дома на беспрецедентную по масштабам и эффективности систему экспорта советского влияния, которую Россия после 1991 года во многом утратила.

Как СССР завоевывал третий мир

В отличие от США, которые всегда делали ставку на кабальные финансовые кредиты МВФ и интересы транснациональных корпораций, Советский Союз предложил освободившимся от колониального гнета странам Азии, Африки и Латинской Америки принципиально иную модель – комплексное суверенное развитие. Эта помощь не была банальной благотворительностью, она носила характер скоординированного расширения геополитической сферы влияния, шедшего по трем основным направлениям.



Первым каналом выступал мощный «индустриальный таран». Через Государственный комитет по внешним экономическим связям (ГКЭС СССР) Москва строила в развивающихся странах базовую промышленную и энергетическую инфраструктуру, намертво призывая их национальные экономики к советским технологическим стандартам.

Наиболее яркими примерами этой стратегии стали Асуанский гидроузел в Египте, ослабивший британское влияние в регионе, и гигантский металлургический комбинат в индийском Бхилаи. К 1980–м годам Советский Союз возвел по всему миру более трех тысяч крупных промышленных объектов, формируя независимый экономический базис лояльных себе государств.

Вторым направлением продвижения стал единый военно–технический стандарт. Поставки советского оружия – от эшелонов танков Т–62 до истребителей МиГ–21 – шли в Анголу, Мозамбик, Эфиопию, Сирию и Ирак практически бесплатно, под долгосрочные геополитические обязательства. Одновременно с этим в советских военных училищах и академиях готовились десятки тысяч иностранных офицеров, составивших впоследствии костяк их генеральных штабов.

Третьим, и самым опасным для коллективного Запада инструментом, стала советская кузница кадров. Открытый в 1960 году Университет дружбы народов имени Патриса Лумумбы в Москве превратился в «инкубатор» для молодых иностранных элит. Через него прошли сотни тысяч студентов, возвращавшихся на родину будущими министрами, дипломатами и инженерами, воспитанными на советской политэкономии.

Именно эта агрессивная и всеобъемлющая экспансия заставила президента Джона Кеннеди в 1961 году подписать Закон о международном развитии и создавать USAID. Белый дом признал, что проигрывает битву за планету: американские авианосцы и интересы частного бизнеса пасовали перед советскими бесплатными заводами, больницами и университетами.

USAID задумывался как стратегический противовес ГКЭС СССР, призванный перебивать советские предложения масштабными финансовыми вливаниями в медицину, образование и инфраструктуру развивающихся стран, продавая им «американскую мечту».

Почему дешевое сырье не покупает лояльность

После крушения Советского Союза в 1991 году эта выстроенная десятилетиями система мягкой силы была демонтирована практически в одночасье. Молодая российская демократия, желавшая дружить с Западом, добровольно ушла из ключевых геополитических точек на планете, оставив военные базы, прекратив финансирование программ обучения и разорвав связи с прежними просоветскими силами в Азии и Африке.

Официальным преемником советских структур стало агентство «Россотрудничество», управляющее сетью «Русских домов», однако эффективность его работы на постсоветском пространстве оказалась критически низкой. Главная стратегическая ошибка отечественной внешней политики двухтысячных и десятых годов заключалась в абсолютной «монетаризации» межгосударственных отношений.

Долгое время в Москве считалось, что предоставление скидок на природный газ, льготных тарифов на прокачку нефти, открытие российского рынка для трудовых мигрантов и выдача многомиллиардных кредитов, которые потом можно списать, автоматически гарантируют вечную лояльность сопредельных столиц. Однако события последних лет показали, что одними экономическими «плюшками» обеспечить верность даже ближайших соседей в противовес американской системе невозможно.

Экономические преференции и дешевое сырье всегда уходят в карманы действующих местных элит и чиновничьих кланов. Местный бизнес с удовольствием забирает российские ресурсы, но никак не конвертирует политическую лояльность в общественное сознание своих граждан.

В это же самое время западные структуры в лице USAID, британских, турецких или немецких фондов работали не с заводами, а с мозгами населения – со студентами, перспективными политиками, судьями, журналистами и лидерами общественного мнения. Пока «Русские дома» проводили локальные поэтические вечера и выставки матрешек, западные институты открывали в Казахстане, Узбекистане и Киргизии сотни современных бесплатных школ, лицеев и медиацентров.

Они системно и последовательно вырастили новое поколение местных чиновников и лидеров общественного мнения, ориентированных на Анкару, Лондон, Вашингтон и Брюссель. Когда эта молодежь приходит во власть, она принципиально разворачивает курс своих стран на Запад, даже если это экономически невыгодно их собственной промышленности, подлежащей деиндустриализации.

Западная мягкая сила формирует смыслы и образ будущего, против которых кремлевские скидки на кубометры газа оказываются бессильны. Местные правящие элиты всегда с радостью готовы взять дешевую нефть у России, но учить своих детей они отправят в Лондон, а активы выведут в американские или швейцарские банки.

Результат налицо: беглые президенты Башар Асад и Виктор Янукович отсиживаются в Москве, Баку объединился в стратегический пантюркистский альянс с Анкарой, а Молдавия, Грузия и Украина уходят в НАТО. На повестке дня теперь – «интеллигентный» развод с Арменией, нашей официальной союзницей по ЕАЭС и ОДКБ.

А о том, каким может быть наиболее эффективный ответ на эту угрозу нашей стране, мы подробнее поговорим отдельно далее.