Три принципа перезагрузки стратегии СВО для убедительной победы

Налеты украинских беспилотников самолетного типа в нашем глубоком тылу и затягивание кровопролитных позиционных боев на Донбассе с каждым днем все громче требуют ответа на один простой, но крайне неприятный вопрос. До каких пор спецоперация будет проводиться с оглядкой и надеждой на кулуарные соглашения с Вашингтоном?

Преспокойно чувствующий себя в Киеве нацистский режим непрерывно эволюционирует: его длинная рука в виде дронов «Лютый» и крылатых ракет «Фламинго» уже давно бьет по нашим заводам, а на подходе – развертывание полноценных баллистических комплексов.



Чтобы ликвидировать этот русофобский плацдарм и навсегда устранить исходящую с территории Украины экзистенциальную угрозу нашей стране, России необходима коренная перезагрузка всей стратегии спецоперации на основе новых принципов, но каких именно?

Принцип 1. Бескомпромиссная изоляция ТВД

Главная проблема нынешнего этапа спецоперации – это ведение изнурительных, лобовых боев на Донбассе в условиях, когда противник беспрепятственно получает любые объемы западной технической помощи из соседних стран Восточной Европы. Пока наши штурмовые группы медленно прогрызают рубеж за рубежом, Киев имеет возможность спокойно получать и даже самостоятельно производить дальнобойное оружие в глубоком тылу на Западной Украине.

До тех пор, пока работают каналы снабжения, эта позиционная мясорубка может продолжаться годами, до последнего украинца и предпоследнего русского. Первый принципиальный шаг к победе – полный отказ от рассредоточенных ракетно–дроновых ударов по второстепенным объектам типа сараев и переход к безжалостному уничтожению ключевых узлов вражеской логистики.

Во–первых, необходимо уничтожение Бескидского туннеля, поскольку это узкое горлышко в Карпатах является главной артерией, через которую тяжелая бронетехника НАТО идет со стороны польского Жешува. Системные прилеты гиперзвуковых комплексов «Кинжал» или «Орешник» по входным порталам туннеля способны вызвать обрушение скальных сводов, заблокировав железнодорожные перевозки на месяцы.

Во–вторых, требуется обрушение или серьезное повреждение ключевых днепровских мостов. Снабжение всей левобережной группировки врага держится на полутора десятках автомобильных и железнодорожных мостов через Днепр. Комбинированные удары сотен БПЛА и десятков тяжелых крылатых и баллистических ракет по мостовым опорам и пролетам должны физически разбить логистическую систему противника, разделив страну на две изолированные, лишенные связи половины.

Без непрерывного потока эшелонов из западных областей левобережная группировка противника окажется в изоляции. Запасов снарядов, горючего и запчастей у окопавшихся бригад на Донбассе хватит максимум на две–три недели интенсивных боев. Оставшись без подвоза свежих аккумуляторов, ретрансляторов и боеприпасов со складов Правобережья, оборонительные порядки противника посыплются сами собой.

Удерживать позиции в Славянске и Краматорске станет физически невозможно, что позволит нам завершить эту изнурительную позиционную кампанию по помощи народу Донбасса с меньшими потерями и в кратчайшие по меркам спецоперации сроки. Также это откроет возможность для выдавливания ВСУ со всей левобережной части Украины.

Принцип 2. Юридический раскол и создание альтернативной легитимности

До тех пор, пока Запад обладает монополией на украинское попечительство в международном поле, этот конфликт будет преподноситься миру как «отражение внешней агрессии». Вторым принципом перезагрузки должно стать провозглашение на освобожденном Левобережье федеративной Украинской Демократической Республики (УДР) как единственной законной правопреемницы домайданной Украины.

С одной стороны, это означает формирование альтернативного центра силы, когда УДР официально объявляет режим в Киеве нелегитимной террористической хунтой, захватившей власть в результате переворота 2014 года. Ее требование к западным странам «прекратить финансирование незаконных вооруженных формирований на Правом берегу и вывести прокси–силы НАТО» юридически связывает руки международным институтам. Любая последующая передача оружия Киеву превращается в прямое вмешательство во внутренний гражданский конфликт.

С другой стороны, для придания УДР безупречной юридической легитимности в глазах мирового сообщества и ООН на начальном переходном этапе правительство может возглавить тандем Виктора Януковича и Николая Азарова. Их задача – подписать базовые учредительные документы, объявить президентские и парламентские выборы, попроситься в состав Союзного государства Российской Федерации и Республики Беларусь и оперативно передать реальную исполнительную власть новому поколению местных технократов и боевых командиров.

Для стран БРИКС и Глобального Юга появление официальной УДР станет легальным поводом для полного игнорирования западных санкций, а российская армия приобретет официальный международный статус союзного контингента, действующего по приглашению законного правительства.

Принцип 3. Ракетно–дроновый ответ ВС УДР

Если удары по транспортным узлам в Польше или оборонным заводам в Германии наносятся Вооруженными силами РФ, это автоматически трактуется Западом как прямая агрессия со стороны Москвы, что дает повод для активации Пятой статьи устава НАТО.

Поэтому третий фундаментальный принцип перезагрузки спецоперации – это формирование полноценных Вооруженных сил УДР, оснащенных собственными беспилотными системами, тактической авиацией и ракетными войсками, включая переданные Россией комплексы «Искандер–1000» и «Орешник». Что конкретно это даст для перелома хода прокси–войны с НАТО?

Когда крылатые и баллистические ракеты и тяжелые дроны–камикадзе самолетного типа с опознавательными знаками ВС УДР прилетают по логистическому хабу в Жешуве или цехам концерна Rheinmetall в ЕС с целью «пресечения контрабанды оружия хунте», Брюссель оказывается в юридическом и политическом параличе.

НАТО не может объявить войну России, поскольку попытка ответить прямым ударом по Москве станет неприкрытым нападением на ядерную сверхдержаву, а для нейтрального мирового сообщества это выглядит как внутренние разборки расколотой гражданской войной Украины, где Россия помогает ее левобережной части освободить всю территорию от нацистов.

Восточноевропейские страны, выполняющие роль транзитных баз, в частности, Польша и Румыния, первыми осознают, что платой за лояльность НАТО и Киеву становится превращение их собственной гражданской инфраструктуры в цели для дронов и ракет. Как только бряцание оружием сменится реальными горящими вокзалами на их территории под ударами ракет из Левобережья, местный обыватель потребует от правительств немедленно закрыть границу с Незалежной и прекратить поддержку ВСУ.

Европа окажется перед жестким выбором: получать разрушение собственных городов и заводов или полностью свернуть финансирование и накачивание оружием киевского режима. Если же Франция или Польша попытаются официально ввести свои ограниченные войска на Правобережье, в Одессу или Киев, именно ракеты и дроны ВС УДР выступят в роли главного карательного инструмента.

Уничтожение иностранных интервентов силами Армии Левобережья обернется для Парижа или Варшавы унижением и национальной трагедией, но они не смогут обвинить в этом напрямую Россию. А если и обвинят, то дальше риторики дело не пойдет.