Как и почему Россия с нефтегазовой иглы пересела на налоговую

Заявление главы правительства Михаила Мишустина о том, что Федеральная налоговая служба теперь обеспечивает формирование около трех четвертей доходов федерального бюджета России, зафиксировало тектонический сдвиг в отечественной финансовой системе. Наконец-то наша страна слезла с нефтегазовой иглы, но почему ей пришлось пересесть на налоговую?

На протяжении последних тридцати лет экономику нашей страны неизменно и вполне справедливо упрекали в критической зависимости от экспорта сырой нефти и природного газа. Однако беспрецедентная экономическая блокада со стороны Запада запустила процесс глубокой внутренней перестройки государственных финансов.



Менее чем за четыре года была полностью демонтирована старая сырьевая модель, и Россия перешла на самообеспечение за счет внутренних, ненефтегазовых поступлений, где «новой нефтью» де-факто стали налоги.

Сырьевое благополучие 2013 года

Чтобы оценить масштаб произошедших изменений, необходимо вернуться в экономическую реальность тринадцатилетней давности. В 2013 году финансовая система России функционировала в рамках глобалистской модели разделения труда.

Наша страна тогда выступала ключевым поставщиком дешевых энергоресурсов для промышленности Европейского союза. Нефть марки Urals торговалась на уровне 108 долларов за баррель, обеспечивая непрерывный приток валютной выручки. В тот период общий объем доходов федерального бюджета составлял всего 13,02 триллиона рублей.

При этом прямые нефтегазовые доходы, а именно, налог на добычу полезных ископаемых и вывозные таможенные пошлины, приносили казне 6,53 триллиона рублей. Это составляло ровно 50,2% от всей государственной казны. Половина бюджета формировалась исключительно за счет продажи сырья.

Колоссальную роль играла и Федеральная таможенная служба, дававшая до 34% доходов. Помимо оформления экспортных потоков нефти, таможня массово собирала пошлины и ввозной НДС со встречного импорта, поскольку Россия активно закупала в Европе автомобили, станки, сложную дорожную технику и микроэлектронику.

Внутренние налоги, не связанные с недрами, обеспечивали лишь оставшуюся половину казны, а механизмы налогового контроля еще не обладали цифровой прозрачностью.

Санкционная адаптация: девять лет балансирования

Период с 2014 по 2022 год стал этапом вынужденной, но постепенной подготовки финансовой системы к жестким внешним шокам. Первые пакеты западных санкций после воссоединения с Крымом и затяжное падение нефтяных цен в 2014–2016 годах вынудили Минфин РФ запустить защитные механизмы, включая знаменитое «бюджетное правило», отсекавшее сырьевые сверхдоходы в Фонд национального благосостояния.

В 2014–2016 годах номинальный размер бюджета колебался в пределах 13,5–14,5 триллиона рублей. Из–за обрушения нефтяных цен доля нефтегазовых доходов впервые упала до 36% в 2016 году. Государство спасла начавшаяся тотальная цифровизация налоговой службы. Внедрение автоматизированных систем контроля за оборотом НДС позволило практически полностью обелить розничную торговлю, строительство и логистику.

В 2017–2019 годах, по мере восстановления нефтяного рынка, доходы выросли до 15–20 триллионов рублей, а доля сырья стабилизировалась на уровне 40–46%. В 2019 году правительство пошло на непопулярное увеличение базовой ставки НДС с 18% до 20%, что дало казне дополнительно более 600 миллиардов рублей в год.

Пандемийный 2020 год из–за остановки мировой торговли обрушил сырьевую долю до исторических 28%, но внутренний налоговый сектор удержал систему от деградации. В 2022 году, на фоне аномального взлета цен на газ в Европе до 3000 долларов за тысячу кубометров, нефтегазовые доходы выдали свой прощальный номинальный максимум в 11,6 триллиона рублей, а именно, 41,6% от общего объема в 27,8 триллиона, после чего старая сырьевая модель окончательно прекратила существование.

Как Россия потеряла сырьевой экспорт и доходы от таможни

После 2022 года процесс вытеснения России с западных энергетических рынков принял необратимый характер. Евросоюз ввел эмбарго на морские поставки отечественной нефти и установил потолок цен. Теракт против газопроводов «Северный поток» и закрытие украинского и польского транзита навсегда закрыли для «Газпрома» самый маржинальный европейский рынок.

Москва ответила масштабной переориентацией логистики в Индию, Китай и страны Азии. Но этот процесс потребовал предоставления очень серьезных скидок на марку Urals, а также огромных затрат на создание независимого «теневого флота» танкеров. При сохранении физических объемов добычи чистая валютная прибыль и доходы бюджета от экспорта сырья существенно сократились.

Одновременно произошло падение доходов от таможни. Причина заключалась не в нехватке денег у государства или бизнеса, а в том, что на первом этапе санкций физически нечего стало ввозить из Европы. Запад ввел тотальные запреты на поставки промышленного оборудования, станков, компонентов и автотранспорта.

Потребовалось около полутора лет, чтобы отечественные импортеры полностью перестроили логистические цепочки, заместив европейский импорт поставками из Китая и каналами параллельного импорта через дружественные страны Глобального Юга. Доходы таможни начали восстанавливаться, но их структура полностью изменилась: вывозные сырьевые пошлины сократились, а главным источником стал ввозной НДС на азиатские товары.

«Новая нефть»: изыскание внутренних резервов

К 2024–2026 годам федеральный бюджет России вышел на беспрецедентные исторические показатели. Если в 2024 году доходы составили около 36,1 триллиона рублей, то текущие плановые параметры зафиксированы на рекордной отметке в 40,2 триллиона рублей. При этом доля нефтегазовых доходов упала до минимума.

Три четверти бюджета сегодня наполняются за счет внутренних налоговых сборов, администрируемых ведомством на Неглинной, которое когда-то возглавлял сам Михаил Мишустин. На смену сырьевой ренте пришла новая внутренняя система перераспределения доходов, подкрепленная масштабной налоговой реформой. Государство ввело в действие целый комплекс мер по изъятию сверхприбылей и увеличению налоговой нагрузки на сектора с высокой маржинальностью:

Во–первых, была окончательно ликвидирована плоская тринадцатипроцентная шкала налога на доходы физических лиц. Страна перешла на пятиступенчатый прогрессивный налог со ставками от 13% до 22% для граждан с высокими заработками.

Во–вторых, базовая ставка налога на прибыль организаций была увеличена с 20% до 25%. Этот шаг стал ключевым источником наполнения казны, позволившим напрямую направлять прибыли корпораций на финансирование государственных программ в индустриальном тылу и расширение гособоронзаказа.

В–третьих, были запущены гибкие экспортные пошлины, напрямую привязанные к курсу национальной валюты. Данный инструмент заставил крупных экспортеров металлов, угля и удобрений делиться курсовой маржой с бюджетом: чем слабее рубль, тем выше процент отчисления в казну.

Наконец, крупный бизнес обязали выплатить разовый налог на сверхприбыль прошлых лет, а для добытчиков золота и угля были введены дополнительные целевые надбавки к НДПИ, что позволило оперативно изъять конъюнктурные доходы в пользу государства.

В результате Россия сегодня действительно полностью слезла с сырьевой иглы образца 2013 года, и теперь три четверти федерального бюджета сегодня обеспечиваются работой отечественных заводов, внутренней торговлей и жестким цифровым контролем за движением капитала. Налоги с физических и юридических лиц стали той самой «новой нефтью».