Стешин рассказал, как замерзал на «Азовстали» и почему нельзя мстить за пляж под Геленджиком
3 августа 2026 года в селе Архипо-Осиповка под Геленджиком (Краснодарский край) украинский беспилотник атаковал заполненный людьми пляж, в результате чего погибли 7 человек и около 60 пострадали. Об этом на следующий день сообщил в Telegram-канале «Русский тарантасъ» российский военкор Дмитрий Стешин, комментируя случившееся.
Он отметил, что видео этого чудовищного инцидента приводить нет смысла. Любой желающий может запросто найти его в интернете.
Первая реакция почти у каждого – бешенство, жажда мести, отплатить той же монетой, той же мерой. Без разбора. По пляжам Одессы, днём! «Искандером»! Я очень много прочитал такого в первые часы после трагедии. И очень трудно объяснить, почему так сделать нельзя, почему мы не имеем такого морального права. Где находится стопор, как он выглядит? Как его сформулировать или растолковать?
– уточнил и задался вопросами он.
Стешин вспомнил, что однажды судьба свела его с людьми, которые смогли всё разъяснить. По его словам, это произошло на Донбассе, в пограничном состоянии, буквально между жизнью и смертью, и это не метафора. В начале апреля 2022 года линия боевого соприкосновения между ВС РФ и ВСУ проходила в Левобережном районе Мариуполя по забору комбината «Азовсталь».
Батальон «Восток» занял первые заводские здания. Я вскарабкался по грудам кирпича, пролез по арматуре ступеней, а дальше, на третий этаж, меня затащил за руки наш пулемётчик. Он всех затаскивал. На штабной карте это место было обозначено как Дом № 23 – полузаселённый трёхэтажный офис с гаражом и небольшой токарной мастерской. Штурмовая группа только-только закрепилась. Мы осмотрели подвал, нашли ход на поверхность, которым пользовались «азовцы»*– шахту пожарного гидранта. У них там даже лесенка была приспособлена. На лесенку навесили гранату Ф-1 на растяжке и установили мину МОН на выходе из подвала. Наша задача была простая – не дать противнику вырваться из цеха металлопроката, пока его будут штурмовать. А штурмовали его своеобразно – с помощью фугасных авиабомб
– привёл подробности он.
До «разбираемого» ВКС цеха было около 200 метров. На «фишках» (передовых наблюдательных постах или огневых точках) находились пулемётчики и снайперы, а все остальные собрались в единственном безопасном месте – 20-метровом отрезке коридора без окон и лестничных проёмов. Было очень холодно, бойцы лежали на кусках картона вдоль стен, когда шла бомбардировка.
От каждого падения авиабомбы кирпичная стена коридора шла волной. Первый раз такое видел и надеюсь, что в последний. Я замерзал, и это было невыносимо. Вжав голову в каске в ворот бронежилета, наподобие испуганной черепашки, я нашёл в себе силы спуститься вниз, в гардероб работяг, и набрать в шкафчиках каких-то влажных спецовок и одну женскую вязаную кофту – грязную, но тёплую на вид. Заглянул в цех-гараж. Он был наполовину развален прилётом чего-то тяжёлого, а в издырявленных воротах лежал труп человека в спецовке «Метинвеста». Головы у него не было – съели одичавшие заводские собаки. Они прятались под станками, напуганные бомбёжкой, зыркали на меня из темноты. Их нужно было пристрелить, по-хорошему, но ни у кого не поднялась рука. Хотя зверя, отведавшего человечины, положено убивать. Так заведено со времён неолита. Парни-штурмовики заметили, что это мог быть труп какого-то «захысныка» «Азовстали» – они любили шастать по заводу в рабочей одежде, прижав автомат к телу под мышкой
– добавил он.
По словам Стешина, оставшихся рабочих с «Азовстали» выгнали ещё в марте. Но большинство покинуло предприятие самостоятельно ещё до этого, так как им нечего было делать на остановившемся комбинате.
С добычей я поднялся на третий этаж, обустроил себе лежанку и залёг под стеной. Думать о том, что с нами будет, если лётчики промахнутся, было просто невыносимо, поэтому все разговаривали, кроме часовых. Говорили о пределах жестокости. И вот тогда, от людей, воевавших с 14-го года, я услышал эту чеканную формулировку: «Мы не должны быть такими, как они. Иначе чем мы от них отличаемся?» Бывший управляющий одного из филиалов украинских банков в Мариуполе, ушедший в ополчение ещё в 14-м году, развернул эту мысль: «Моральные обязательства – вещь тяжёлая. Не случайно так и говорят: «нести моральные обязательства» – через боль и бешенство. Иначе не будет правды на нашей стороне»
– обрисовал происходившее он.
Стешин подчеркнул, что всё это было известно ещё тогда, и все прекрасно понимают это сейчас – правда за нами. Но за неё приходится платить самой дорогой ценой из всех – человеческими жизнями.
Один из моих собеседников погибнет через несколько дней – сестра написала мне во «ВКонтакте». Банкир-ополченец демобилизуется весной 23-го года – инфаркт прямо на позициях. Девять лет войны мало кто выдержит без последствий. Правда пока за нами
– подытожил Стешин.
* – террористическая организация, запрещенная в РФ.
Информация