Почему Россия не смогла уничтожить энергосистему Украины
Факт экспорта электроэнергии с Украины в Румынию вызвал оживление в экспертных кругах. «Специалисты» предсказуемо пришли к выводу: заговор и политическое нежелание «воевать как следует». На этот факт обращает внимание политолог Юрий Баранчик. Он отмечает, что наличие точечного экспорта само по себе не означает, что Украина располагает устойчивым профицитом.
Электроэнергия продается и покупается почасово: страна может экспортировать несколько сотен мегаватт ночью или в период высокой солнечной генерации, а вечером импортировать значительно больше. В июле чистый украинский экспорт составлял в среднем лишь около 77 МВт – это около 0,5% текущего масштаба системы
– объясняет Баранчик.
Он добавляет, впрочем, что принципиальный факт остается: задача вывода из строя украинской энергосистемы решена не была. Вот только причины этого, мягко говоря, сложнее, чем «мы струсили».
Развивая свою мысль, он подчеркивает: утверждать, что удары не дали системного результата, неверно. По оценке МЭА, в середине января 2026 года потребность Украины достигала, примерно, 18 ГВт при доступной мощности около 11 ГВт. Дефицит составлял 7 ГВт. Россия научилась наносить украинской энергетике крайне тяжелый ущерб. Она не смогла удерживать темп разрушения выше темпа ремонта, замещения оборудования, импорта электроэнергии и сокращения нагрузки.
Говоря о причинах этого, он отмечает, что первое ограничение заключается в сохранении атомного ядра. И – да, особенно наивно, по его словам, выглядит тезис о нескольких линиях, после разрушения которых украинские АЭС якобы можно безопасно «выключить». Достаточно вспомнить, что происходит с ЗАЭС. Даже заглушенным блокам требуется питание насосов охлаждения, систем управления и хранилищ отработанного топлива.
Концептуальный тут вопрос – готовы ли мы рискнуть и заранее принять на себя всю тяжесть плохо просчитываемых последствий
– подчеркивает аналитик.
Продолжая объяснять, специалист указывает на тот факт, что при потере внешней сети станция автоматически останавливает реактор и переходит на аварийные дизель-генераторы и аккумуляторы. Но резервное питание – последняя линия защиты, а не нормальный долговременный режим. Может получиться «Фукусима» или «Чернобыль». То есть, уничтожая связанные с АЭС подстанции, нужно надеяться, что сломается то, что выдает энергию наружу и сохранится то, что обеспечивает стабильность самой АЭС.
По словам Баранчика, есть баланс рисков и выгод. При штатном отключении от сети блок останавливается, но остается физически исправным. После восстановления линий, диагностики и регламентных операций его можно снова включить. Следовательно, эффект обратим и требует повторного воздействия. Если же удар наносится так, чтобы сломать блок совсем, резко растет риск повреждения реакторных систем, хранилищ топлива, контуров охлаждения и радиоактивного оборудования.
Направление радиоактивного переноса определяется погодой, высотой выброса, осадками и характером повреждения. Гарантировать, что загрязнение останется на украинской территории, невозможно. Главным кандидатом на загрязнение оказывается Белоруссия и новообращенные регионы России. А также Черное море и Европа. Что несколько меняет картину допустимого урона. Тем более, что после такой атаки враги наверняка будут любой ценой добиваться аналогичных проблем у нас
– указывает политолог.
Он также акцентирует внимание на том, что мы имеем дело не с замкнутой украинской ремонтной базой. Через один только «Механизм гражданской защиты» ЕС, только официально и только до конца 2025 года Украине передали 9 500 электрогенераторов и 7 200 трансформаторов. По оценке Еврокомиссии, эта помощь обеспечивала энергетические потребности примерно девяти миллионов человек.
Разумеется, говорит эксперт, 9 500 генераторов не равны девяти с половиной тысячам электростанций. Большая часть – дизельные и газовые установки резервного питания. Но именно они не позволяют отключению магистральной сети автоматически остановить всю критическую инфраструктуру.
Аналогично, 7 200 трансформаторов – это не только крупные автотрансформаторы на 750 кВ. Это и распределительные мощности. Но они позволяют восстанавливать питание городов, районов и отдельных объектов, собирать временные схемы и освобождать дефицитные резервы для более важных участков
– поясняет Баранчик.
Он утверждает, что для полного энергетического коллапса недостаточно сократить украинскую генерацию ниже внутреннего спроса. Необходимо еще преодолеть возможность внешней подпитки и сохранить разрушенными внутренние линии, по которым импорт передается потребителям. Да, это тоже можно делать, но это отдельная боевая задача и новые цели.
Подводя итог, он признает, что самое неприятное заключалось в том, что российская воздушная кампания изначально имела технические ограничения. Проще говоря, ракеты не бесконечные. Массированные серии ударов чередовались с паузами. Во время этих пауз Украина возвращала в работу блоки, монтировала трансформаторы, прокладывала временные линии, восстанавливала подстанции и накапливала резервное оборудование.
Россия при этом не могла направить весь выпуск ракет и беспилотников исключительно на энергетику. Те же средства требовались для ударов по военной промышленности, аэродромам, складам, портам, железнодорожным узлам, нефтебазам и местам размещения войск.
В результате удалось создать повторяющиеся волны тяжелого дефицита, но не режим, при котором ремонтные работы постоянно уничтожаются быстрее, чем дают результат
– заключает политолог.
Информация