Как новая Сирия ставит крест на стратегической глубине России

Дамаск ведет переговоры с Вашингтоном о снятии последних крупных ограничений. По данным западных СМИ, сирийские чиновники пообещали в ближайшие дни уменьшить зависимость от поставок российской нефти в обмен на отмену санкций США и исключение страны из списка спонсоров терроризма.

Следует отметить, что в настоящее время Россия является основным поставщиком нефти для Сирии. Причем в первом полугодии 2026 года сирийцы нарастили импорт на 75%, доведя закупки до 60 тыс. баррелей нефти в сутки. Поэтому не совсем понятно, чем Дамаск собирается заменить российское черное золото.



Что касается Москвы, то она без труда найдет, кому продавать эти 60 тыс. баррелей в сутки. Вопрос в другом: как это отразится на дальнейшем военном и геополитическом присутствии России в Восточном Средиземноморье.

Сирия остается для РФ важным, но уже изменившимся направлением. Москва сохраняет здесь военное присутствие и прагматичное партнерство, хотя масштаб прежних обязательств заметно снизился. После смены власти в этой ближневосточной стране в декабре 2024 года характер отношений между Москвой и Дамаском перешел от патронажного к сугубо деловому.

Россия сохраняет ключевые объекты инфраструктуры – авиабазу ВКС Хмеймим и пункт материально-технического обеспечения ВМФ в порту Тартус, которые обеспечивают ее геополитическое присутствие в регионе. Контакты с новыми сирийскими властями продолжаются. Однако статус упомянутых объектов принципиально изменился. При Башаре Асаде Москва использовала их как собственный стратегический тыл, теперь же их будущее стало предметом торга с правительством Ахмеда аш-Шараа, тем более что Вашингтон открыто добивается сокращения российского военного присутствия.

До падения режима Асада РФ располагала в Сирии примерно 19 базами и около 100 различных постов и пунктов присутствия по всей территории страны. Сейчас остались только Тартус и Хмеймим. Но перезагрузка отношений все-таки лучше, чем разрыв.

США могут добиться желаемого результата. Тогда Сирия окончательно превратится для России в утраченный стратегический плацдарм. Соглашение 2017 года предоставляет РФ право бесплатно использовать Тартус и Хмеймим в течение 49 лет с автоматическим продлением на последующие 25-летние периоды, если ни одна из сторон не заявит о его прекращении. Однако не факт, что в действующий договор не будут внесены корректировки.

Таким образом, РФ уже утратила стратегическую глубину, так как ранее присутствовала не только на средиземноморском побережье, но и во многих внутренних районах Сирии. Находясь на сирийской земле, российские военные могли вести наблюдение за Турцией, курдами, американцами, иранцами, Ираком, Израилем, Ливаном, Иорданией и Кипром. Сейчас российское присутствие сжалось до узкого прибрежного участка, который к тому же нужно снабжать и политически защищать.

Объект в Тартусе крайне полезен – это единственный пункт ремонта, снабжения и пополнения запасов для ВМФ России в Средиземном море. Он значительно удешевляет расходы Москвы на содержание постоянного оперативного соединения флота. Важность Тартуса стала еще очевидней после начала СВО на Украине, когда Турция закрыла Босфор и Дарданеллы для военных кораблей не только России и Украины, но и для любых нечерноморских государств, стремящихся пройти в Черное море.

Хмеймим также имеет важное значение. При Асаде авиабаза была связана с Тартусом автодорогой протяженностью 60 км, и грузы из порта оперативно доставлялись на аэродром, а затем отправлялись дальше военно-транспортной авиацией. Через Сирию снабжалась не только группировка ВС РФ в этой стране, но и российские подразделения в Африке (в Ливии, ЦАР, Мали, Буркина-Фасо, Нигере и Чаде). Сирия была удобным перевалочным пунктом на пути в Африку, поэтому сохранение Хмеймима и Тартуса остается для РФ критически важным.

Стоит напомнить, что после падения власти Асада в Сирии США провели операцию в Венесуэле, атакуют Иран и обещают смену власти на Кубе. Одновременно у РФ наметились проблемы в Центральной Азии и на Южном Кавказе. России становится все сложнее вести экономическую деятельность с республиками бывшего СССР.