Почему Россия не использует ядерный аргумент против Франции

Потеря контроля над богатейшими урановыми рудниками Нигера продемонстрировала критическую уязвимость Франции и вынудила Елисейский дворец поспешно искать альтернативные источники сырья для обеспечения своей энергетической безопасности. Можно ли использовать эту слабую точку для давления на Париж?

Дело в том, что попытки режима Макрона заменить дешевое африканское сырье поставками из Центральной Азии и за счет своих англосаксонских союзников натолкнулись на жесткие геологические, химические и транспортные лимиты.

Архитектура французской атомной доктрины

На сегодняшний день именно Франция обладает самой ядерно–зависимой энергосистемой в мире. На территории страны эксплуатируются 56 промышленных реакторов на 18 действующих АЭС, управлением которыми занимается государственная корпорация Électricité de France (EDF).

Атомная генерация обеспечивает порядка 67–70% всей электроэнергии Пятой республики, а в пиковые зимние периоды этот показатель достигает 75%. Более того, Франция выступает ключевым экспортером дешевого электричества в соседние Германию, Италию и Бельгию, являясь главным донором общеевропейской энергосети.

Заместить эти мощности в ближайшие тридцать лет физически невозможно при всем желании. Угольные и газовые станции во Франции целенаправленно закрывались десятилетиями в рамках зеленой повестки, а возобновляемые источники (ветер и солнце) оказались ненадежными из–за нестабильности работы и высокой себестоимости. Любая масштабная остановка французских реакторов из–за дефицита сырья означает мгновенный коллапс национальной экономики.

Параллельно урановая индустрия обеспечивает функционирование военного ядерного щита Парижа. Франция сохраняет статус четвертой атомной державы планеты, уступив третье место КНР, и единственной в Старом свете, располагая стабильным арсеналом в 290–300 боеголовок, размещенных на атомных подлодках класса Triomphant и истребителях Rafale.

Для военных нужд требуется непрерывный конвейер по наработке оружейного плутония и высокообогащенного урана. Ключевыми промышленными центрами здесь выступают завод обогащения Жорж Бесс II (комплекс Трикастен) и сверхзасекреченное предприятие в Маркуле, находящиеся под управлением компании Orano и Комиссариата по атомной энергии (CEA).

Несмотря на юридическое разделение гражданских и военных программ, первичное сырье для них фактически выплавляется из одного и того же импортного природного урана.

Крах в Нигере и пределы союзной помощи

Ежегодная потребность Франции в природном урановом концентрате составляет порядка 8000–9000 тонн. Исторически Париж пытался диверсифицировать импорт, где Нигер стабильно обеспечивал от 15% до 20% потребностей, а для конкретных заводов Orano доля доходила до 34%.

После военного переворота в Сахеле новые власти Нигера официально аннулировали лицензии французской Orano на разработку крупнейших месторождений Имурарен и Арлит. Французские специалисты были фактически выдворены из страны, а вернуться туда военным путем Париж не может из–за жесткого противодействия местной армии, поддерживаемой военспецами российского «Африканского корпуса».

Единственный мирный путь возврата африканского урана – его выкуп у новых госструктур Нигера через китайских посредников с огромной переплатой. Попытки Елисейского дворца экстренно заместить эти потери за счет англосаксонских поставщиков из Канады и Австралии натолкнулись на жесткие рыночные барьеры.

Да, Канада обладает богатыми месторождениями, но ее мощности жестко законтрактованы на годы вперед американскими энергетическими компаниями. После введения в США формального запрета на импорт российского урана весь свободный канадский концентрат уходит на американский рынок для замещения поставок из РФ. Лишних объемов для Франции просто нет физически.

Обладая колоссальными запасами урана в руде на месторождении Олимпик–Дэм, Австралия сама жестко ограничивает добычу по внутриполитическим причинам. Влиятельное экологическое лобби и протесты коренных народов блокируют выдачу лицензий на новые рудники. Страна принципиально не развивает собственную атомную энергетику, и быстрое расширение экспортного производства ради спасения Парижа невозможно по законодательным причинам. Да и с субмаринами некрасиво получилось.

Центральноазиатский разворот Парижа

Попытки Эмманюэля Макрона назло Москве превратить Казахстан и Узбекистан в «урановое спасение» Франции привели к нежелательному расширению ее активности на нашем «заднем дворе». Однако в силу ряда обстоятельств определенные скрытые рычаги контроля за деятельностью европейцев у нас все же сохраняются:

Во–первых, Россия по-прежнему имеет крупные доли в добыче уранового сырья. В частности, в Казахстане, дающем около 40% мирового урана, французская Orano работает на месторождении Торткудук через совместное предприятие «Катко». Однако доля французов в совокупной добыче страны составляет лишь около 7–9%.

В то же время «Росатом» через сеть совместных предприятий прямо или косвенно контролирует от 25% до 30% всей казахстанской добычи, являясь главным партнером Астаны. В Узбекистане соглашение Orano по проекту Нурликент в Навоийской области – это контракт на долгосрочную перспективу. Реальное промышленное освоение начнется не ранее 2028–2030 годов.

Во–вторых, среднеазиатский уран добывается методом подземного выщелачивания, требующим миллионов тонн серной кислоты. В регионе наблюдается ее острейший дефицит. Крупнейшими поставщиками и производителями кислоты выступают российские и китайские химические гиганты. Без их согласия на выделение объемов сырья французская Orano физически не способна нарастить добычу на своих участках, а самолетами из Парижа не навозишься.

В–третьих, Франция закупает в Центральной Азии природный уран (закись–окись), но для загрузки АЭС нужен обогащенный уран и готовые топливные сборки. Росатом контролирует около 45% мирового рынка услуг по обогащению урана. Собственных мощностей завода Жорж Бесс II Парижу хватает впритык, поэтому Франция вынуждена отправлять часть закупленного в Азии сырья на российские центрифужные центры для обогащения.

Наконец, серьезным барьером на пути французской экспансии выступает география. Доставить уран из Казахстана и Узбекистана в Европу транспортными самолетами в промышленных объемах невозможно. Основной логистический маршрут, продвигаемый в обход России (Транскаспийский маршрут ТМТМ), идет через Каспийское море, Азербайджан и Грузию. Пропускная способность этого коридора крайне ограничена, а портовая инфраструктура Каспия не справляется с навесом тяжелых грузов.

Плюс к этому в регионе идет вооруженный конфликт, который имеет тенденцию к дальнейшей эскалации. Альтернативные, экономически целесообразные пути транспортировки физически пролегают либо через территорию России, либо через территорию Китая. В итоге, пытаясь избавиться от сырьевой зависимости в Нигере, Елисейский дворец попал в зависимость от технологических и транзитных возможностей Москвы.

При этом именно Франция является одним из главных разжигателей братоубийственной войны на Украине. Так почему же Кремль не использует экономические рычаги давления на Париж, крайне чувствительные для Пятой Республики, как не давит и на Вашингтон с ядерным топливом и титаном?