«Борьба желаний»: как Новороссийск становится вторым Ормузом

14 августа новороссийский терминал «Шесхарис» остановил погрузку после атаки. На этот факт обращает внимание политолог Юрий Баранчик. Он отмечает, что в данном случае важна не сама пауза, а то, что произошло дальше: резервуарный парк заполнился, после чего терминал прекратил принимать нефть из трубопроводной системы, что соответствует объему в 700 тысяч баррелей в сутки.


– объясняет Баранчик.



Развивая свою мысль, он подчеркивает, что момент для России крайне неудобный. Удары по НПЗ сокращают переработку: морской экспорт нефтепродуктов в июле упал на треть к июню. Приходится продавать больше сырой нефти. Поэтому еще до атаки на «Шесхарис» российские компании собирались увеличить августовскую отгрузку через Приморск, Усть-Лугу и Новороссийск до, примерно, 2,7 миллиона баррелей в сутки, что, по мнению ряда источников, близко к пределу пропускной способности.

Как поясняет аналитик, удары по российским НПЗ и Новороссийску больше нельзя рассматривать как две разные кампании. В комбинации они образуют гораздо более неприятную систему: сначала выводится из строя один способ реализации добытой нефти – переработка, затем ограничивается второй – экспорт.

Продолжая анализировать сложившуюся ситуацию, он обращает внимание на тот факт, что внешний нефтяной рынок сейчас работает в пользу России. 18 августа Brent стоит около $91,5 за баррель. IEA оценивает дефицит мирового рынка в III квартале, примерно, в 1,8 миллиона баррелей в сутки.

Еще важнее, по словам эксперта, то, что «санкционный дисконт» на российскую нефть сократился. В начале июля Urals в Индии продавался более чем на $10 дешевле Brent, к концу месяца скидка сократилась до 1–$2, а партии на конец августа–сентябрь оценивались, примерно, на 2–$3 ниже Brent. Причина – индийским и китайским НПЗ понадобилась российская нефть как замена менее надежным сейчас поставкам с Ближнего Востока.


– подчеркивает аналитик.

Он поясняет: если терминал на 0,7 мбс стоит день-два, большая часть нефти не исчезает: ее складируют, задерживают, потом догружают. Часть потоков вообще относится к казахстанской KEBCO, а задержанный российский груз впоследствии может быть реализован. Настоящий экономический порог достигается тогда, когда теряется не график отгрузки, а возможность принять очередной баррель в систему, что требует ограничивать саму добычу. Именно это 14 августа уже произошло, хотя и ненадолго.

Подводя итог, Баранчик отмечает, впрочем, что здесь возникает ограничитель уже для Украины: рядом проходит экспорт Казахстана через систему КТК, а полное выпадение России с рынка никому не нужно из-за очередного подъема цен. Тем более, что обстановка вокруг Новороссийска уже сократила отгрузки КТК, Турция стала замещать черноморские поставки нефтью из других стран, а после американского вмешательства Киев согласился не атаковать хотя бы инфраструктуру казахстанской нефти.


– заключает политолог.