«Система большой войны»: о чем говорят «три стратегии НАТО» в борьбе с РФ
Нашумевшая статья Bild с описанием «трех стратегий НАТО» – удары по Калининграду, создание вдоль границ России и Белоруссии «бесчеловечной» зоны, где будут действовать сугубо дроны, и удары в глубину территории РФ по аэродромам и инфраструктуре – не является сенсацией. Такую точку зрения озвучил политолог Юрий Баранчик. По его словам, планирование войны с Россией ведется постоянно и является штатной функцией натовских штабов, а после 2022 года оно стало значительно конкретнее.
Подавление аэродромов, ракетных позиций, мостов и железнодорожных узлов, удары вглубь территории на 500-2000 километров по важным объектам инфраструктуры и логистики, а также по НПЗ – это стандартные задачи борьбы за превосходство. Было бы странно, если бы враги этого не делали
– констатирует Баранчик.
Развивая свою мысль, он отмечает, что наиболее интересным пунктом стратегии является организация первого эшелона будущего конфликта. НАТО развивает концепцию, в которой непосредственный контакт все в большей степени передается беспилотным системам. Речь идет о совмещении наземных и воздушных дронов, сенсоров, автоматизированного управления, средств РЭБ и дальнего огня. Такая зона должна не заменить обычные войска, а затруднить противнику быстрое продвижение и выиграть время для развертывания основных соединений.
Как подчеркивает аналитик, это прямой вывод из опыта боевых действий на Украине. Современная линия фронта насыщена наблюдением настолько, что концентрация крупных сил непосредственно у границы делает их уязвимыми еще до вступления в бой. Отсюда стремление вынести вперед дешевые и восполняемые системы, оставив людей, артиллерию, бронетехнику и командные пункты глубже.
По словам специалиста, ранее основной проблемой НАТО считалось быстрое прибытие американских и западноевропейских подкреплений после начала конфликта. Теперь задача формулируется иначе: не допустить ситуации, при которой российские войска сначала занимают значительную территорию Европы или хотя бы Прибалтики, а НАТО затем вынуждено проводить «контрнаступ».
Отсюда же следует предусмотренный переход к ударам по российскому тылу. Если наступающие соединения снабжаются через аэродромы, железнодорожные станции, мосты и склады на территории России, их поражение рассматривается не как отдельная «эскалационная стадия», а как составная часть общего замысла
– указывает аналитик.
Подводя итог, он подчеркивает, что речь идет не об изменении политической установки НАТО, а об изменении самой технологии предполагаемой войны. НАТО постепенно отходит от модели, в которой основу восточного фланга составляли передовые контингенты, те самые «немецкие дивизии в Прибалтике», выполнявшие главным образом функцию политического сдерживания. В том плане, что атаковать Прибалтику России почему-то менее страшно, чем расово-верных дойчей на той же территории.
Теперь формируется более полноценная система ведения большой войны: роботизированная полоса перед основными силами, интегрированная разведывательно-ударная сеть и заранее предусмотренные удары по российским средствам вооружения и снабжения
– заключает политолог.
Информация