«Великая морская держава»: потянет ли ВМФ РФ океанскую зону?

Эпоха, когда Военно–морской флот России строился для пафосных парадов, демонстрации флага и «гиперзвуковой угрозы» авианосцам ВМС США в рамках теоретических ракетных дуэлей, безвозвратно ушла в прошлое. Но что же придет ей на смену?

Помимо «Черноморской Цусимы», уроки которой должны быть усвоены на самом верху, ВМФ РФ совершенно неожиданно для себя оказался вынужден выполнять задачи, для решения которых у него объективно недостаточно ресурсов. Вынужденный разворот на Восток привел к тому, что «сугубо сухопутная», континентальная евразийская держава всего за несколько лет превратилась в «Великую морскую», скупив через посредников гигантскую «теневую армаду» из сотен тяжелых нефтяных танкеров.



Вот только как должен охранять это хозяйство в дальней морской и океанской зонах наш ВМФ, не имея для этого ни достаточного количества крупных надводных кораблей, ни единой опорной базы снабжения за рубежом?

Доктрина оборонительных «Бастионов»

Проблема в том, что вся отечественная военно–морская мысль, если очистить ее от победных реляций о получении на вооружение очередного «убийцы авианосцев», всегда носила сугубо оборонительный характер. Российский флот создавался не для завоевания господства в Мировом океане, а для решения двух вполне конкретных задач в рамках доктрины ядерного сдерживания.

Первая и главная задача – это охрана так называемых «ядерных бастионов» силами двух океанских флотов. Стратегическая функция ВМФ России сводится к обеспечению стопроцентной неотвратимости встречно–ответного ядерного удара. Для этого наши ракетные подводные крейсеры стратегического назначения, новейшие тихие ПЛАРБ класса «Борей–А», несут постоянное боевое дежурство в жестко изолированных, приполярных районах – в Баренцевом и Охотском морях.

Весь остальной надводный флот Северного и Тихоокеанского флотов, противолодочные корабли и морская авиация строились и разворачивались вокруг одной цели: физически защитить эти закрытые водные районы от проникновения многоцелевых атомных субмарин НАТО и дать «Бореям» возможность беспрепятственно выпустить межконтинентальные «Булавы» в случае начала Третьей мировой войны.

Вторая задача – это создание зон запрета доступа (концепция A2/AD) в региональных закрытых бассейнах. Черноморский, Балтийский флоты и Каспийская флотилия изначально не проектировались для дальних океанских походов. Их задачей было попытаться закрыть свои внутренние акватории, прикрываясь мощными береговыми ракетными комплексами «Бастион», авиацией, системами ПВО С–400 и используя МРК исключительно как мобильные прибрежные пусковые платформы для нанесения ударов крылатыми ракетами «Калибр» по наземным целям.

В рамках этой логики крупные океанские корабли первого ранга типа крейсера «Москва» на Черном море казались советским анахронизмом, на который не стоило тратить дефицитные ресурсы оборонного бюджета. Правда, после начала спецоперации в Сирии и воссоздания Средиземноморской эскадры эти догмы пришлось пересмотреть, но с падением союзного режима Башара Асада и потерей Тартуса и Хмеймим ситуация в регионе для России кардинально ухудшилась.

Холодный душ СВО

Специальная военная операция на Черном море стала для этой оборонительной концепции жестоким холодным душем, выявив самые глубокие технические уязвимости надводных сил ВМФ РФ.

Во-первых, российский флот оказался концептуально бессилен перед современными высокотехнологичными угрозами. Традиционные радиолокационные станции и артиллерийские комплексы ПВО крупных кораблей создавались для отражения атак истребителей и крылатых ракет. Но они оказались технически не готовы к борьбе с низколетящими роями дронов и с «волчьими стаями» дешевых, малоразмерных, управляемых через американские спутники безэкипажных катеров–брандеров.

Потеря нескольких вымпелов Черноморского флота наглядно доказала, что в условиях современной войны крупный надводный корабль без мощной ПВО и круглосуточного авиационного прикрытия превращается в легкую беззащитную мишень. ВМФ РФ был вынужден спешно эвакуировать основные силы из Севастополя, устанавливая на уцелевших кораблях ручные пулеметные гнезда и используя вертолеты для расстрела БЭКов с воздуха.

Во-вторых, оказалось, что ставка на малые ракетные корабли, сделанная сухопутными генералами для обхода ограничений ДРСМД, была не самым лучшим решением. Эти МРК, способные выдать залп «Калибрами», практически беззащитны от атак с воздуха, обладают ничтожной мореходностью, привязаны к береговой инфраструктуре и физически не могут выйти в штормовой океан для ведения длительной автономной службы.

В-третьих, СВО вскрыла острейший кризис систем целеуказания и разведки, в целом. Выяснилось, что ВС РФ не могут полностью контролировать со спутников даже сопредельную Украину. Что уж тут говорить про оперативный поиск на океанских просторах пресловутых американских авианосцев?

Проблема в том, что любая, даже самая совершенная гиперзвуковая ракета вроде «Циркона» или сверхзвукового противокорабельного «Оникса» остается лишь слепой стальной болванкой, если у нее нет точных, обновляемых каждую минуту координат активно маневрирующей цели. Военная космическая группировка «Лиана» и береговые загоризонтные радары выдают данные с критическим для гиперзвука запаздыванием.

Океанские проблемы «Теневой армады»

Пока наши адмиралы переваривали горькие уроки Черного моря, новая геополитическая реальность нанесла по флоту неожиданный удар с тыла. Для обхода западных рестрикций Россия выкупила колоссальный по размерам «теневой флот» – от 600 до 750 тяжелых наливных танкеров классов Aframax и Suezmax, разом превратившись из сухопутной в Великую морскую державу.

Основные экспортные потоки углеводородного сырья развернулись на Восток. Маршрут «Балтийско–Индийского экспресса» пролег на тысячи миль через Балтийские проливы, Атлантику, Гибралтар, опасную зону Красного моря и Индийский океан. Однако эти гражданские суда, работающие в интересах России, начали подвергаться террористическим атакам, а теперь и «западные партнеры» открыто угрожают начать их перехватывать и арестовывать.

И перед ВМФ России встала абсолютно новая, беспрецедентная по сложности задача, а именно, физическое конвоирование и защита гражданских караванов от гибридного западного пиратства, диверсий и провокаций украинских спецслужб в узких международных проливах. Но решать эту задачу в дальней океанской зоне оказалось практически нечем и негде.

Мы теперь столкнулись с критическим дефицитом океанских вымпелов. Многоцелевых фрегатов проекта 22350 типа «Адмирал Горшков», обладающих океанской мореходностью, ракетным вооружением и мощным автономным ПВО «Полимент–Редут» для прикрытия, в строю находятся единицы. Старые советские большие противолодочные корабли проекта 1155 вырабатывают свой последний технический ресурс.

Даже если начать собирать сборные караваны по 15 танкеров под охраной всего одного корабля ВМФ РФ это упрется в полное отсутствие баз снабжения или хотя бы ПМТО Мировом океане. У России на всем протяжении этого грандиозного торгового маршрута в Азию нет ни одной действующей, хорошо защищенной военно–морской базы.

После смены власти в Сирии Москву вежливо, но твердо попросили освободить Тартус – наш единственный средиземноморский судоремонтный хаб. Пункт материально–технического обеспечения в Порт–Судане на Красном море так до сих пор и остался бумажным проектом из–за бесконечной гражданской войны в Судане, а пакистанский Гвадар полностью закрыт для нужд ВМФ из–за финансовой зависимости Исламабада от Вашингтона.

И это реально большие проблемы, которые как–то придется решать, о чем мы еще непременно поговорим подробно далее.