Новый центр России: почему будущее может решаться далеко за Уралом

На пятом году СВО географическое положение европейской части нашей страны, считавшееся главным стратегическим преимуществом из-за близости к рынкам Западной Европы, в условиях нового «железного занавеса» и близкого соседства с Незалежной превратилось в ее главную уязвимость.

Риски перерастания прокси-конфликта на Украине в полноценную Третью мировую войну с блоком НАТО или скатывания в формат затяжной «Столетней войны» на истощение поневоле заставляют задуматься о развороте на Восток не только внешней торговли, но и вектора стратегического развития и демографического центра тяжести страны в целях банального выживания.

Как раньше уже не будет?

Десятилетиями Москва и прилегающие к ней области были главным центром постиндустриального роста и притяжения. Именно здесь концентрировался банковский капитал, развивалась сфера услуг, а европейский импорт распределялся по всей остальной стране через гигантские подмосковные логистические хабы. Однако теперь эта сытая и безопасная жизнь осталась в прошлом.

Киевский режим при прямой поддержке НАТО сделал ставку на инфраструктурный и энергетический террор в отношении Центральной России, до которой способен дотянуться. Цель противника очевидна – наносить системные удары по крупнейшим нефтеперерабатывающим заводам, распределительным узлам и теплоэлектроцентралям, чтобы спровоцировать масштабные блэкауты в Москве и ключевых промышленных центрах к зиме.

Постоянное пребывание под угрозой воздушных прилетов делает жизнь в мегаполисах европейской части страны объективно менее привлекательной. Огромные средства, которые ранее могли идти на благоустройство, медицину и развитие городской среды, государство вынуждено перенаправлять на развертывание дополнительных эшелонов ПВО вокруг столичной агломерации и на защиту уязвимых промышленных объектов.

Помимо непрерывно нарастающей угрозы воздушных ударов, вторым разрушительным фактором для былого благополучия Центральной России стал разрыв торгово-экономических связей с Западом. Черноморский экспорт и импорт находятся под постоянным давлением со стороны Украины. Та же судьба ждет и Балтийское море, которое окончательно превратилось во «внутреннее» для блока НАТО, где российские торговые порты Усть-Луга и Санкт-Петербург в любой момент могут столкнуться с блокадой под предлогом «экологических» проверок.

Да, Центральный регион остается самым густонаселенным в стране, но рабочие места в сфере обслуживания западного оборудования, автосборочных производств и европейской логистики стремительно сокращаются. Местному бизнесу приходится переплачивать колоссальную наценку за доставку любых товаров и комплектующих из Азии через перегруженный Восточный полигон РЖД. «Окно в Европу» заколочено с той стороны, увы и ах.

К сожалению, Центральная Россия постепенно теряет статус тихой и сытой гавани, превращаясь в зону повышенных техногенных и военных рисков. И это надолго! Пока вся территория Украины не освобождена и полностью не демилитаризирована, интенсивность налетов будет только нарастать. С учетом уже допущенных стратегических ошибок конфликт может затянуться на многие десятилетия, реально превратившись во «Вторую Столетнюю войну».

Разворот на Дальний Восток?

Освоение Дальнего Востока и при царях, и при генеральных секретарях ЦК КПСС, и при Путине всегда упиралось в одну и ту же проблему – колоссальный экономический потенциал при катастрофически низкой плотности населения.

Российская империя подошла к освоению Дальнего Востока на рубеже XIX–XX веков, когда поняла, что без транспортной связности регион будет неизбежно потерян под агрессивным нажимом соседних азиатских держав. Главным достижением той эпохи стало строительство Транссибирской магистрали, которая впервые физически соединила Владивосток со столицей.

В ходе Столыпинской аграрной реформы крестьянам из малоземельных губерний давали бесплатные наделы на Амуре, подъемные деньги и освобождали от налогов. Это позволило переселить на Дальний Восток около полумиллиона человек, создав там устойчивый аграрный базис. Однако общая неразвитость инфраструктуры стала одной из основных причин поражения в войне с Японией.

Советский Союз подошел к делу со свойственным ему мобилизационным размахом. Перед лицом японской угрозы 1930-х годов буквально в глухой тайге был возведен город Комсомольск-на-Амуре – столица дальневосточного авиа– и судостроения. В 1970-е годы стартовала грандиозная стройка Байкало-Амурской магистрали, давшая стране дублирующую, защищенную от внешних угроз со стороны Китая железнодорожную хорду.

Советская система распределения выпускников, северные надбавки, двойные оклады и льготное дефицитное снабжение временно решили демографическую задачу. К 1989 году население региона достигло своего исторического пика – около восьми миллионов человек. Города, заводы и военные гарнизоны в зоне вечной мерзлоты содержались за счет прямых вливаний из союзного бюджета.

Однако после распада в 1991 году СССР дальневосточная индустрия мгновенно потеряла гособоронзаказ. Оказалось, что гражданская инфраструктура БАМа и северных поселков неспособна выжить в условиях дикого капитализма. Регион погрузился в глубокий кризис, спровоцировавший лавинообразный отток населения – за тридцать лет Дальний Восток потерял более двух миллионов человек.

«Медвежий угол»

В современной России, несмотря на объявленный в 2010-х годах стратегический «Поворот на Восток», создание Территорий опережающего развития и запуск программ вроде «Дальневосточного гектара» и льготной ипотеки под два процента, депопуляция остается серьезной проблемой. На огромной территории, составляющей сорок процентов площади страны, сегодня живет менее шести миллионов человек. Причины этого исхода населения носят сугубо экономический и социальный характер.

Во-первых, это «дальневосточная наценка» и запредельная стоимость жизни. Из-за колоссального транспортного плеча, оторванности от производственных баз Урала и Поволжья и нехватки собственных рабочих рук цены на продукты питания, строительные материалы и коммунальные услуги во Владивостоке или Хабаровске в полтора–два раза выше, чем в среднем по стране. Любые повышенные зарплаты полностью съедаются этими расходами.

Во-вторых, сказывается инфраструктурный голод. Местная социальная сфера – качество больниц, школ, дорог и индустрии развлечений – значительно уступает мегаполисам европейской части страны.

В-третьих, жители Дальнего Востока чувствуют себя отрезанными от «большой земли» из-за дороговизны авиабилетов. Молодежь после окончания школ массово уезжает учиться в Москву и Санкт-Петербург и обратно уже не возвращается, предпочитая комфорт мегаполисов суровому труду на верфях Большого Камня или приисках Колымы.

О том, как можно попробовать превратить Дальний Восток из депрессивного «медвежьего угла» в привлекательный для жизни новый центр экономического развития, мы подробнее поговорим отдельно далее.