«Новый калькулятор»: может ли введение цифрового рубля победить коррупцию в России
Учитывая бурный пиар цифрового рубля и то, как мы теперь с ним по-честному заживём, пора ответить вслух на два главных вопроса: а) является ли цифровой рубль мощным средством борьбы с коррупцией и б) означает ли его ввод переход к двухконтурной экономике. На этот факт обращает внимание политолог Юрий Баранчик. Он отмечает, что вопросы действительно важные, потому что неправильные ответы на них порождают большие, но, к сожалению, вредные и неоправданные иллюзии.
Начнём с коррупции. По действующей модели цифровые рубли находятся на счетах единой платформы ЦБ, там же проходят операции. Это создаёт основу для более связного контроля платежей внутри платформы. В материалах регулятора отдельно описывается разработка смарт-контрактов для контроля целевого использования бюджетных средств. Смарт-контракт – алгоритм, который исполняет платёж при выполнении заданных условий
– объясняет Баранчик.
Развивая свою мысль, он отмечает, что практический эффект возможен в трёх местах: легче восстанавливать цепочку перечислений, быстрее выявлять отклонения, а при соответствующей настройке – блокировать платёж до нарушения, а не разбираться после исчезновения денег. Однако обычный безналичный рубль тоже оставляет следы. А главное – прослеживаемость платежа не равна добросовестности сделки.
Например, страна (или регион) купила медицинское оборудование на 100 миллионов, хотя можно было бы вдвое дешевле. Поставщик разрешённый, товар относится к нужной категории, документы оформлены, приёмка подписана. Все цифровые рубли поступили точно по назначению. Исполнение безупречное, но коррупция есть, и наиболее распространённые коррупционные схемы это не устраняет никак
– поясняет аналитик.
Он добавляет, что если, например, завышение цены согласовали заранее, откат необязательно выплачивать из тех самых денег, которые поступили по контракту. Его можно передать из других средств или предоставить в виде имущества и услуг. Подрядчик получает оплату за государственный контракт, а взамен «бесплатно» ремонтирует чиновнику загородный дом или покупает машину его любовнице, сыну или жене. Или традиционно приносит ему кэш.
По словам эксперта, в этом случае нужно устанавливать, кто оплатил ремонт и за какое решение предоставлена выгода. Проследить бюджетный платёж – ещё не значит установить, чем и за что рассчитались с чиновником.
При этом он подчёркивает, что денежный след помогает расследованию, несомненно, но не устраняет среду коррупции. То же относится к смарт-контрактам. Алгоритм способен перечислить деньги после получения подтверждения о поставке. Но не способен самостоятельно съездить на стройку и проверить толщину бетона. Это должен кто-то сделать. Но зачем тогда новый платёжный инструмент? Если заказчик и исполнитель договорились, автоматизация может лишь ускорить оплату неправомерно принятой работы.
Поэтому вывод тут однозначный: цифровой рубль – дело, несомненно, хорошее. Однако сам по себе он не обеспечивает конкуренцию, не проверяет физический результат и не раскрывает неденежное вознаграждение. Ну, если только мы не переведём весь денежный обмен в эту форму. Нет сомнений, что подобная идея наверняка зреет, но не в ближайшей перспективе (чемоданы нужны всем)
– сетует эксперт.
Переходя к теме двухконтурности, он отмечает, что наличие наличных, банковских и цифровых рублей само по себе ничего не доказывает. Для разговора о двух контурах нужны устойчиво различающиеся режимы предоставления, использования и перехода денег между сферами экономики. Например, отдельный механизм финансирования производственных инвестиций, средствами которого нельзя свободно распорядиться как обычной коммерческой ликвидностью.
То, что обычно называют сталинской двухконтурной системой, – упрощённое обозначение разделения преимущественно безналичных расчётов предприятий и наличного обращения, обслуживавшего прежде всего доходы и расходы населения. Но разделение поддерживалось всей организацией хозяйства: планированием, банковским контролем, правилами расходования средств и выдачи наличных. А не тем, что были рубли двух цветов
– напоминает Баранчик.
Он напоминает, что советское отличие заключалось в том, что деньги на счёте предприятия не давали его руководителю свободы распоряжения, сопоставимой со свободой собственника современной компании. Восстановить такой порядок одной платёжной платформой невозможно. Принципиален особый механизм предоставления ресурсов, а не электронная форма их учёта.
Иными словами, цифровой рубль – это инструмент учёта и контроля, а не институциональная реформа. Он способен сделать коррупцию лучше задокументированной, но не устранить её причины: непрозрачность принятия решений, отсутствие реальной конкуренции и слабость независимого надзора
– сигнализирует эксперт.
Подводя итог, он отмечает, что двухконтурность возникает не из формы денег, а из правил доступа к ресурсам и их использования. И без перестройки этих правил платёжная платформа останется лишь надстройкой над прежней системой.
Поэтому ждать от цифрового рубля чуда – всё равно что надеяться, что новый калькулятор сам решит задачу за того, кто не умеет считать. Да, он может ускорить и упорядочить расчёты, сделать более прозрачной цепочку платежей. Но не заменит политическую волю и институты, без которых борьба с коррупцией остаётся имитацией, а экономический рост – декларацией
– заключает политолог.
Информация