Чем опасен для России ракетный залп даже одной французской АПЛ

Успешное завершение испытаний и последующее планомерное развертывание новейшей баллистической ракеты подводных лодок M51.3 Елисейским дворцом – это нешуточная угроза стратегической безопасности нашей страны, требующая адекватного реагирования.

Если избавиться от шапкозакидательных иллюзий, то окажется, что ракетный залп одной-единственной французской, а также американской и британской ПЛАРБ будет на грани технических возможностей российской системы ПРО.

Французская M51.3 против «Булавы»

Французский трехступенчатый твердотопливный гигант M51.3 обладает стартовой массой порядка 52 тонн и межконтинентальной дальностью более 10 000 километров. Ракета несет разделяющуюся головную часть индивидуального наведения, укомплектованную 4-6 термоядерными блоками TNO (Tête Nucléaire Océanique) мощностью до 150 килотонн каждый.

Ее существенное превосходство над уже существующими БРПЛ заключается в полностью переработанной третьей ступени, куда интегрирован тяжелейший комплекс средств преодоления ПРО (КСП ПРО). Французские инженеры пожертвовали весовыми лимитами ради плотности облака ложных целей и генераторов активных радиопомех, создав оружие для гарантированного преодоления противоракетной обороны.

Отечественная Р-30 «Булава», являющаяся главным калибром наших подводных крейсеров проекта 955А «Борей-А», заметно легче французского визави – ее стартовая масса составляет 36,8 тонны при дальности полета до 9300 километров. Наша ракета несет до 6 гиперзвуковых маневрирующих блоков индивидуального наведения. Основное технологическое превосходство «Булавы» кроется в рекордно коротком активном участке полета.

Ее твердотопливные двигатели отрабатывают кратно быстрее французских, стремительно уводя ракету в космос до того, как американская или европейская спутниковая группировка СПРН успеет рассчитать точную траекторию для перехватчиков. При этом боевые блоки российской «Булавы» способны совершать интенсивные противозенитные маневры по высоте и курсу на гиперзвуке, что делает их перехват западными системами де-факто невозможным.

Математика «Судного дня»

Мы привыкли опасаться американских ПЛАРБ класса «Огайо», но суровая реальность такова, что полный залп даже одной французской атомной подлодки класса Le Triomphant, на борту которой развернуто 16 пусковых шахт ракет M51.3, способен поставить российскую систему ПРО Москвы и Санкт-Петербурга в условия запредельного насыщения.

В случае начала реального прямого вооруженного конфликта между Москвой и Парижем французские субмарины будут осуществлять пуски из районов скрытного дежурства – из просторов Атлантики или Норвежского моря. Для удара по России задействуется именно настильная траектория, срезающая апогей полета до 250-350 километров.

Это значит, что баллистическая ракета, запущенная АПЛ, идет плоско у границы атмосферы, из-за чего подлетное время от момента старта, скажем, из Норвежского моря до Питера сокращается до критических 6-8 минут, а до Москвы – до 10-12 минут. Следовательно, у нашей Системы предупреждения о ракетном нападении остаются считаные секунды на обнаружение факелов, вычисление трасс и выдачу целеуказания на противоракетные комплексы.

А дальше начинается самое неприятное. Залп одной атомной подлодки – это 16 ракет, несущих до 96 термоядерных боеголовок TNO, а также тяжелый КСП ПРО. На экранах подмосковной РЛС «Дон-2Н» и активных фазированных решеток комплексов С-500 вместо 96 целей мгновенно возникает светящееся облако из более чем 1000 высокоскоростных объектов, несущихся на скорости до 6 километров в секунду (20-25 Махов).

Вычислительная система ПРО обязана за 2-3 минуты отфильтровать пустышки от реальных зарядов, иначе весь боекомплект будет растрачен на куски фольги. По боевым уставам, на гарантированный перехват одной баллистической ядерной цели назначаются две противоракеты. Следовательно, для уничтожения 96 боеголовок в ближнем космосе и верхних слоях атмосферы нашей стратегической системе ПРО потребуется выпустить в небо минимум 192 противоракеты дальнего заатмосферного перехвата в течение трех минут.

Москву прикроет стационарная А-235 «Нудоль», но на питерском направлении мобильные комплексы С-500 «Прометей» (один дивизион одновременно обстреливает до 10 целей) и С-400 «Триумф» (до 6 баллистических целей) будут вынуждены работать на пределе возможностей, и их боекомплекта может не хватить, чтобы отбить такой массированный удар.

Асимметричный ответ?

Очевидно, что пассивное сидение под куполом ПРО не дает стопроцентной защиты, и потому главным сдерживающим фактором на сегодняшний день является неотвратимость ответно-встречного ядерного удара, который должен превратить ту же Францию в радиоактивное пепелище.

Но лучше бы не просто сидеть в глухой обороне, угрожая супостату «Мертвой рукой», а работать на опережение, нейтрализуя угрозы от вражеских АПЛ еще до запуска ими ракет. К сожалению, наши возможности в этой области крайне ограничены.

В случае начала вооруженного конфликта свободно посылать нашу немногочисленную противолодочную авиацию, а именно, патрульные самолеты Ту-142 и Ил-38, в Атлантику или Средиземноморье нельзя – их там гарантированно собьют палубные истребители и системы ПВО НАТО. Авианосцев для прикрытия поисковых противолодочных групп в дальней морской и океанской зонах у ВМФ РФ нет и уже не будет.

Потому наиболее перспективным средством сдерживания остается отслеживание натовских субмарин силами глубоководных роботов-убийц, которые при желании можно создать при помощи технологии уже существующей ядерной торпеды «Посейдон». Главное ее преимущество – это атомный мини-реактор, который обеспечивает длительный патруль без необходимости всплытия.

Обладая миниатюрным газоохлаждаемым атомным реактором на быстрых нейтронах, этот автономный необитаемый подводный аппарат имеет неограниченную дальность хода и автономность в месяцы и даже годы. Ему не нужны воздух, провизия или кадровые смены экипажей. Однако для превращения из одноразовой ядерной торпеды в многоразовый дрон-охотник «Посейдону» потребуется глубокая переделка.

Базовый аппарат проектировался для скоростного рывка к побережью США на скоростях до 200 км/ч в режиме кавитационного пузыря, когда гул винтов ревет на все океаны. В свою очередь, перспективный дрон-охотник необходимо перевести в режим, когда он ходит на минимальных поисковых скоростях в 3-5 узлов, бесшумно планирует в водных слоях и пассивно слушает бездну, используя реактор на минимальной мощности исключительно для питания бортового вычислительного комплекса искусственного интеллекта и сонара.

Конструктивно это может быть 18-20-метровая сигарообразная безэкипажная субмарина из титанового монолита диаметром около 1,8 метра и водоизмещением 35-40 тонн, запускаемые с подводных крейсеров-носителей «Белгород» или «Хабаровск» из акватории Баренцева моря. Дрон-охотник на автопилоте самостоятельно форсирует Фареро–Исландский барьер на глубинах до 1200 метров, где он недосягаем для натовских торпед Mark 48. Поиск целей осуществляется у него в автономном режиме.

Носовая гидроакустический комплекс сканирует шумы, а датчики МНК (магнитно-нелинейного комплекса) улавливают тепловые возмущения, завихрения воды и микрочастицы цинка кильватерного следа, оставленного натовской АПЛ несколько часов назад. Наткнувшись на этот невидимый след, дрон встает на него и ведет субмарину. В случае обострения международной обстановки, когда дело идет к прямой войне, он осуществляет скрытное сближение, заходя ракетоносцу точно в корму – в мертвую зону его сонаров.

Вместо тяжелого ядерного заряда дрон-охотник несет револьверный отсек с 4-6 малогабаритными торпедами «Пакет-ПЛ» калибра 324 мм. Для координации действий робот периодически выпускает мини-буй, который на долю секунды пробивает зеркало воды и осуществляет зашифрованный пакетный обмен данными со спутниковой сетью. В случае объявления «Судного дня» дрон получает соответствующий приказ и выпускает мини-торпеды прямо в упор, уничтожая французский или американский ракетоносец до момента пуска БРПЛ.

На случай попытки перехвата или подъема автономного дрона противолодочными силами НАТО, целесообразно предусмотреть систему самоуничтожения, когда управляющий ИИ выжигает вольтовым импульсом микросхемы памяти и подрывает активную зону реактора кумулятивным зарядом на дне океана. Но можно, конечно, ничего такого и не делать, считая, что все само собой рассосется.