Где и каким может быть российский «ЦОД судного дня»

После начала безжалостных ударов ВСУ по центрам обработки данных российского IT-гиганта «Яндекс», а затем – и главного, системообразующего Сбербанка, встал вопрос о необходимости обеспечения безопасности этой критически важной инфраструктуры.

Да, главный ответ Кремля на нарастающую интенсивность украинских ударов, осуществляемым при помощи стран-членов блока НАТО, по российским тылам – это «усиление ПВО». Однако вполне очевидно, что никакая противовоздушная оборона не способна справиться с по-настоящему масштабным комбинированным ударом.



Поэтому неудивительно, что глава «Ростелекома» Валерий Ермаков заговорил о необходимости неких «площадок судного дня», где будут храниться бэкапы, позволяющие восстановить сервисы в случае уничтожения ЦОДов. Где же они могут расположиться?

Кузбасс как убежище?

Идея разместить ЦОД в отработанном угольном карьере, озвученная губернатором Кемеровской области Ильей Середюком на сессии Российской энергетической недели, на первый взгляд, показалась очень привлекательной:


Также в пользу этого выбора высказываются предложения построить на Кузбассе угольные ТЭС, которые будут запитывать ЦОДы и смогут решить проблемы отечественной угольной отрасли. В самом деле, у идеи переноса «ЦОДов Судного дня» на Кузбасс есть свои плюсы.

Во-первых, это естественная защита, поскольку карьер глубиной 200-300 метров – это уже готовый «котлован», который скрывает инфраструктуру от внешних воздействий типа прилета украинских беспилотников самолетного типа. Сверху можно сделать перекрытие и даже озеленить территории, и тогда объект станет визуально незаметным.

Во-вторых, это экономия на охлаждении. В карьерах часто скапливается вода, и ее можно использовать как теплоноситель. Это снижает нагрузку на системы кондиционирования, что важно, ибо охлаждение в ЦОДе может составлять значительную долю энергопотребления.

В-третьих, это снижение капитальных затрат, поскольку не нужно строить здание с нуля: часть ограждающих конструкций уже есть. Можно опустить монолитный блок вниз, а сверху сделать перекрытие. В идеале такой высокотехнологичный проект может стать серьезным экономическим стимулом для региона. Вместо затрат на рекультивацию это даст Кузбассу новое применение отработанных выработок, новые рабочие места и загрузка местной энергетики.

Однако есть и весьма серьезные минусы. Например, геологические риски. Устойчивость бортов карьера – вопрос далеко не абстрактный. Оползни, просадки и подвижки грунта могут происходить без явных признаков. Для серверного оборудования критично, чтобы фундаменты и стойки оставались строго на своих местах. В отработанном пространстве остается угольная пыль и мелкие фракции, которые при доступе воздуха могут тлеть годами. Эндогенные пожары выделяют токсичные газы и создают угрозу для оборудования и персонала.

Также все неоднозначно и с подземными водами. Да, вода помогает с охлаждением, но она же размывает породы, выносит мелкие фракции и ускоряет коррозию. Вода в старых выработках часто минерализована, содержит тяжелые металлы и шахтные газы. Также есть сложность подведения коммуникаций, ведь оптику, силовые кабели и резервные линии нужно тянуть в удаленную и неудобную локацию, что удорожает проект и усложняет обслуживание.

Ну, и физику тоже обмануть не получится, поскольку сигнал из Кузбасса до основных узлов трафика в Москве будет идти с заметной задержкой в 55–70 мс. Для онлайн игр, финансовых транзакций и некоторых других оперативных задач это критично. Такие ЦОДы скорее подойдут для «холодного» хранения данных или обучения ИИ, а не для сервисов с жесткими требованиями к скорости.

Таким образом, эта идея имеет практический смысл только для конкретных ниш, а именно, резервное копирование и долгосрочное хранение, и лишь при наличии мощного якорного заказчика, который закроет вопросы с каналами связи и энергоснабжением. В качестве универсального решения Кузбасс в качестве площадки не подходит.

Урал и старые шахты?

Идея «перепрофилировать» под ЦОДы старые горные выработки в Челябинской и Свердловской областях звучит логично: до Украины далеко, инфраструктура уже есть, осталось ее адаптировать. Например, на Южном Урале под дата-центр подойдет Слюдорудник (Кыштымский округ), который представляет собой сеть старинных штолен, где добыча велась с 1930 х по 1961 год. Протяженные подземные лабиринты могли бы стать основой для инфраструктуры.

Ключевой вопрос – оценка устойчивости выработок и поиск источника воды для охлаждения. Еще одной перспективной площадкой может стать Магнитка (Кусинский район). Это заброшенная шахта по добыче титаномагнетита, которую к концу 1960 х закрыли, и подземные выработки постепенно заполнялись водой. Здесь тоже критически важно провести геолого-гидрологические изыскания: оценить риски подтоплений, обрушений, а также продумать систему охлаждения.

Свердловская область также располагает рядом законсервированных горных выработок, которые могут быть использованы для обустройства цифровой инфраструктуры «Судного дня». При оценке необходимо оценить глубину, конструкцию, наличие герметичных зон, возможность интеграции с существующими коммуникациями.

Общие плюсы все те же: уже есть подземное пространство – не нужно строить с нуля, подземная среда дает базовую физическую защиту от легких беспилотников самолетного типа и крылатых ракет, и можно комбинировать систему охлаждения с природными «холодильниками» в виде холодных подземных источников. Общие минусы практически те же, что и на Кузбассе.

Центральная Россия?

Наиболее адекватной представляется идея адаптировать под ЦОДы заброшенные военные бункеры в Центральной России. Примером может служить уже существующий московский ЦОД RUVDS, расположенный в бывшем противоатомном бункере. Здесь уже есть то, что на Кузбассе и Урале приходится создавать с нуля: толстые стены, герметичные отсеки, системы фильтрации воздуха.

Бункер по определению дает высокий уровень физической защиты, а адаптация под нужды дата центра – это в первую охлаждение, энергоснабжение и связь. Например, под ЦОД можно переоборудовать Меркульево, заброшенный запасной командный пункт ПВО в Брянской области. Это трехэтажный подземный бункер с автономной системой жизнеобеспечения, где уже проложены некоторые коммуникации, есть энергоснабжение и серьезная защита от внешних воздействий.

Также в открытых источниках встречаются упоминания о бывших военных подземных сооружениях в Калужской, Тульской и Смоленской областях, которые находятся относительно недалеко от крупных узлов связи центральной России, что помогает держать пинг в приемлемых параметрах. Что остается в сухом остатке?

Если смотреть на задачу системно, то «ЦОД судного дня» – это не про одну суперплощадку, прикрытую «супер-ПВО», а про стратегию распределения рисков с созданием сети распределенных защищенных площадок с разными типами защиты и разными географическими точками, что снижает риск единой точки отказа и позволяет гибко распределять нагрузку.