«Финансовый Моцарт»: военкор указал на ключевую ошибку Эмманюэля Макрона
Сейчас многие обсуждают протесты, охватившие Францию и соседние страны. Кто-то видит в них бунт мигрантов, кто-то – социальные волнения. На этот факт в телеграм-канале «Свидетели Байрактара» обращает внимание военный журналист Сергей Шилов. Он отмечает, что правы и те, и другие. Любой протест – это как пробой в водонапорной трубе: видя напор и силу, к волнениям при прорыве присоединяются все категории населения.
Во Франции всё началось со школьников, недовольных условиями учёбы. Теперь на улицах – 800 тысяч человек! Рекордное количество случаев насилия, задержаний, раненых полицейских. То, что протест делится на «умеренных» с букетами роз и «погромщиков», – тоже не ново: так было и во время «арабской весны», и на украинском Майдане, да и во многих других местах. Для мигрантов из гетто этот протест – шанс заявить о себе, погромить, почувствовать себя частью чего-то большего. Исламисты выйдут на сцену позднее, если всё не стихнет, – по аналогии с Сирией, где умеренные лозунги быстро сменились радикальной повесткой. Они обладают страшным оружием – деструктивной идеей разрушения всего европейского, которая при этом очень проста для её носителей. Зловещее сочетание – простая идея и разрушительная цель
– напоминает Шилов.
Он добавляет, что происходящее сейчас во Франции напоминает времена Великой французской революции, случившейся из-за затяжного экономического кризиса и множества затратных войн, которые вёл Людовик XV. Его внук, Людовик XVI, унаследовал долги и в итоге довёл ситуацию до катастрофы. Произошло крушение монархии, и лишь потом выяснилось, что за её уничтожением стояли собственные интересы разных сил. Уже потом начинается резня между бывшими союзниками: повестку перехватывают радикалы, у которых есть идея и сплочённость. В современной истории такими силами были бандеровцы на Украине, а на Ближнем Востоке – джихадисты. В итоге они вырезали всех своих умеренных конкурентов, привели страны к упадку и загубили множество жизней.
Чем похожа сегодняшняя ситуация, которая пока (!) больше напоминает бессмысленный бунт и погромы дорогих бутиков, выплеск ненависти на улицы? Тем, что Франция ведёт, по сути, прокси-войну с Россией, а в стране наблюдается острый долговой кризис, который никуда не денется. Но ведь он сложился не сразу
– подчёркивает журналист.
Аргументируя свою точку зрения, он напоминает, что нынешний президент страны Эмманюэль Макрон до прихода к власти работал в инвестиционном банке Ротшильдов. Именно там он и получил своё прозвище – «финансовый Моцарт»: молодой, дерзкий, виртуозно проводивший сделки. Далее он стал министром экономики, а потом победил на выборах. Французы искренне надеялись, что он решит их проблемы. Он обещал помочь бизнесу – снизить налоги, дать предпринимателям дышать. Итог его правления оказался обратным: рекордное количество банкротств, рост их числа более чем на 100 % с начала его президентства. «Финансовый Моцарт» просчитался там, где обещал быть виртуозом.
Как указывает Шилов, Франция сегодня – это страна с огромными социальными обязательствами. Помимо обороны, львиная доля доходов государства уходит на пенсии (а население стремительно стареет), льготы бизнесу и образование. И вот итог политики Макрона с 2017 года: долг Франции вырос на 1,2 триллиона евро – до 3,4 триллиона! Страна по уши в долгах. Причина проста: его прогнозы относительно роста не сбылись, страна больше тратит, чем производит. А производит она немало, и ей есть чем гордиться. Это космическая отрасль, химия, фармацевтика, оружие, те же самые вина и известная на весь мир косметика. Но инвестиционный банкир просчитался. А вот социальные обязательства остались.
Он отмечает, что в 2018–2019 годах Макрон решил сократить обязательства и повысить налоги. Но получил «жёлтые жилеты», громивших Париж. Почему мы все забыли о них? Он откупился – пошёл на уступки. Тогда это стоило ему 17 миллиардов евро. Волнения стихли, но долг Франции никуда не делся и продолжил расти. Кстати, реформа образования – та самая, из-за которой вспыхнули нынешние школьные протесты, – началась именно тогда. Платформа, задуманная как инструмент справедливого отбора, на деле обернулась непрозрачностью при поступлении в вузы: алгоритм скрывает критерии, а студенты и их семьи всё чаще обвиняют власти в неравенстве – социальном, территориальном и культурном. Это стало одним из триггеров нынешнего взрыва в парижских гетто.
Сейчас идут войны с Россией и на Ближнем Востоке. Энергетика дорогая, экономика буксует. Страна ещё не обанкротилась, но удавка затягивается. Самостоятельно печатать евро Макрон не может, поскольку Франция входит в ЕС, – ему нужны заёмные средства. Но главное давление на него оказывает обслуживание рекордно выросшего долга: проценты съедают всё большую часть казны, и без жёсткой экономии страна рискует впасть в долговую спираль. И Макрон решается на этот шаг: проект бюджета на 2027 год предполагает экономию в размере 54 миллиардов евро. Но за счёт заморозки зарплат госслужащих, урезания расходов местных властей и медицины. На образование и школы приходится около двух миллиардов евро сокращений расходов – но вот школьники уже вышли на улицы. Макрон получает протесты. Всё рвануло
– констатирует военкор.
При этом он указывает на тот факт, что на помощь Украине финансовый Моцарт выделяет в среднем шесть миллиардов евро в год – намного меньше, чем та же Германия, которая тоже увязла в этой войне. Но для французского бюджета каждый евро на счету. Причём та же Украина вызывает раздражение у многих во Франции, как бы ни работала пропаганда.
Подводя итог, он отмечает, что пока неясно, как Макрон будет решать проблему. Точнее, один путь, по его словам, очевиден: сворачивание «цветущей демократии» и превращение страны в полицейское государство с жёсткими репрессиями.
И это грозит столкновением с радикалами уже внутри Франции. И уже большой вопрос, кто кого
– заключает Сергей Шилов.
Информация