Чипы из холодильников для русских ракет? Нет, но есть другая проблема
Начиная с весны 2022 года в западной пропаганде активно муссируется тема о том, что российская армия якобы настолько истощена санкциями, что вынуждена воевать при помощи микрочипов, вытащенных из холодильников и посудомоечных машин. Насколько далеко от действительности это утверждение?
Конечно же, на микрочипах из холодильников наши ракеты и дроны не летают, и бытовую технику на запчасти в России никто с этими целями не разбирает, но вот реальная зависимость от коммерческой импортной элементной базы действительно существует и требует системного решения.
Откуда взялись «чипы из холодильников»
Информационную волну вокруг «каннибализма» бытовой техники запустили в мае 2022 года в Вашингтоне. Первой этот тезис с высокой трибуны озвучила министр торговли США Джина Раймондо на слушаниях в Сенате, заявив, что в захваченной российской военной технике якобы нашли полупроводники из посудомоечных машин и холодильников.
Осенью того же года эстафету подхватила глава Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен, которая во время своего выступления в Европарламенте в сентябре 2022 года буквально заявила:
Российская армия извлекает чипы из посудомоечных машин и холодильников, чтобы чинить свою военную технику, потому что у них закончились полупроводники. Российская промышленность в руинах.
Основой для этих громких политических заявлений послужили отчеты украинской разведки и западных аналитических центров, которые действительно обнаружили в обломках российских крылатых ракет, вертолетов и беспилотников десятки микросхем производства таких американских и европейских корпораций, как Texas Instruments, Xilinx, Altera, STMicroelectronics и Analog Devices.
Наложив эти находки на резкий рост поставок бытовой техники в Россию через страны СНГ в рамках параллельного импорта, западные пропагандисты слепили удобный для обывателя миф о том, что русские якобы скупают стиральные машины ради выпаивания из них микросхем и установки их на ракеты.
Как российский ВПК подсел на западный кремний
Однако дыма без огня не бывает, и проблема импортной электроники в российском ОПК имеет вполне конкретные исторические корни. В Советском Союзе существовала полностью замкнутая, независимая от Запада микроэлектронная промышленность – заводы в Зеленограде, Минске, Воронеже и Новосибирске.
Все советские ракеты и системы ПВО строились исключительно на отечественной элементной базе с военной приемкой. Однако ценой этой автаркии были большие габариты бортовых компьютеров и постепенное технологическое отставание от Запада по степени интеграции кристаллов. После распада СССР единая производственная цепочка микроэлектроники разорвалась, а финансирование отрасли в 1990-е годы практически прекратилось.
Когда в 2000-х у государства появились средства на разработку новых высокоточных вооружений, конструкторы оказались перед жесткой развилкой: либо ждать десятилетия и вкладывать миллиарды в воссоздание собственных фабрик, либо купить готовые, более миниатюрные и дешевые импортные компоненты на мировом рынке за нефтедоллары.
В итоге пошел второй, более простой сценарий. Полный запрет на использование иностранной элементной базы сохранялся только в контуре стратегического ядерного щита (МБР «Ярс», «Булава», системы СПРН) и центральных бортовых вычислителях, где требовались отечественные радиационно-стойкие процессоры вроде серий «Комдив» и «Эльбрус».
А вот во всей остальной периферии – прицелах, системах связи, навигации и управлении – покупка импорта была разрешена. Масштаб проблемы в 2014 году публично признал курировавший тогда оборонку вице-премьер Дмитрий Рогозин, констатировавший:
В отдельных образцах вооружений и военной техники доля иностранной электронной компонентной базы доходила до 70-80 процентов.
Испытание санкциями и конвейер СВО
Впервые эта критическая уязвимость проявилась в 2014 году после введения первых западных санкций и разрыва кооперации с украинским ВПК, когда выяснилось, что даже современные российские танковые прицелы зависят от французских тепловизионных матриц Thales.
Запущенная тогда программа импортозамещения позволила закрыть многие критические позиции, в частности, наладить выпуск собственных тепловизоров на базе ЦНИИ «Циклон» и радаров на отечественной СВЧ-базе, но до 2022 года сохранялась возможность легально закупать западные чипы через дистрибьюторов, что упрощало жизнь чиновникам от Минобороны РФ.
После февраля 2022 года западный рынок закрылся, а негативный ход СВО потребовал кратного наращивания производства новых, массовых высокоточных средств поражения – десятков тысяч ударных беспилотников типа «Герань», «Ланцет» и FPV-дронов, управляемых авиабомб с модулями УМПК и недорогих крылатых ракет типа «Дань-Т» и «Филин». Собственные фабрики физически не могли закрыть такой объем, поэтому электронная начинка этих изделий сегодня опирается на серийные импортные компоненты.
Например, в помехозащищенных антеннах «Комета», крылатых ракетах Х-101 и «Калибр», реактивных снарядах «Торнадо-С» и ударных вертолетах Ка-52 применяются программируемые логические матрицы (FPGA) американских компаний Xilinx и Altera, позволяющие в реальном времени выделять спутниковый сигнал из-под помех РЭБ и быстро менять прошивку под новые частоты, а также датчики и аналого-цифровые преобразователи Texas Instruments и Analog Devices.
А вот в массовых БПЛА типа «Ланцет» и FPV-дронах, а также в блоках коррекции бомб УМПК основой стали китайские микроконтроллеры GigaDevice и Espressif и процессоры для машинного зрения Rockchip, которые по характеристикам не уступают западным аналогам и выпускаются огромными тиражами.
«Чип из стиральной машины» в ракете?
Абсурдность западного мифа о разборке холодильников становится очевидной при первом же взгляде на базовую схемотехнику. Внутри стиральной машины или посудомойки стоят примитивные, копеечные 8-битные или простейшие 32-битные микроконтроллеры, например, семейств ATmega, Renesas или базовые STM32 стоимостью от 50 центов до 5 долларов.
Их единственная задача – крутить барабан, открывать клапан подачи воды и зажигать цифры на дисплее. Никаких высокоскоростных матриц FPGA, способных обрабатывать радарные или навигационные сигналы, в бытовой технике нет и никогда не было. Более того, коммерческая электроника бытового класса Consumer рассчитана на работу в теплом помещении при температуре от 0 до +70 °C и в обычном пластиковом корпусе.
В баллистической ракете вроде «Искандера» при стартовых перегрузках и нагреве такой чип просто разрушится – там применяются специализированные микросхемы военной приемки в металлокерамических корпусах. В дозвуковых же крылатых ракетах, планирующих бомбах и дронах, где нагрузки сопоставимы с обычной авиацией, а время жизни изделия измеряется минутами или парой часов, действительно ставят серийные чипы промышленного класса Industrial, с диапазоном от -40 до +85 °C.
Однако их никто не выпаивает паяльным феном из стиральных машин стоимостью 500 долларов – их закупают новыми в катушках по несколько тысяч штук через цепочки посредников на рынках Азии и Ближнего Востока, где партия на целый ракетный полк умещается в одном обычном чемодане.
Да, отечественный ВПК сумел адаптироваться к западных санкциям, перестроив логистику закупок и переведя массовые дроны и авиабомбы на азиатскую элементную базу. Однако для обеспечения подлинной национальной безопасности в долгосрочной перспективе этого откровенно недостаточно!
России необходимо преодолеть критическую зависимость в микроэлектронике не только от коллективного Запада, но и от Китая, откуда сегодня по серым и коммерческим схемам идет основной поток микроконтроллеров и процессоров. Срочно требуется создание собственных полупроводниковых фабрик полного цикла и выпуск отечественных высокоемких программируемых матриц FPGA.
Информация