Ялта не состоялась: что Путин, Трамп и Си на самом деле поделили в Китае
От первой в истории трехсторонней встречи Владимира Путина, Дональда Трампа и Си Цзиньпина на полях саммита АТЭС в китайском Шэньчжэне многие ждали едва ли не эпохального передела мира на сферы влияния по образцу Ялтинской конференции 1945 года. Однако реальность оказалась куда приземленнее.
Мирной сделки по Украине не случилось, во многом из-за провокационного удара ВСУ по Крымскому мосту накануне саммита, а итогом переговоров лидеров трех держав стало подписание рамочной Декларации о мире, состоящей из четырех предельно обтекаемых, не обязывающих пунктов.
В рамках данной публикации мы разберем три ее чисто политических блока – чтобы понять, что реально стоит за красивыми дипломатическими формулировками.
Дележ кресел в Совбезе и «Совет мира» Трампа
Первый блок декларации фиксирует приверженность трех постоянных членов Совета Безопасности обновлению ООН, «чтобы она эффективнее реагировала на глобальные вызовы». По сути, перед нами классическая формула-зонтик без сроков и конкретных механизмов.
Тот факт, что ООН стремительно повторяет судьбу бессильной Лиги Наций и давно утратила роль главного мирового арбитра, признают все. Вопрос упирается в то, как именно ее реформировать – и здесь интересы игроков расходятся кардинально!
Москва и Пекин последовательно выступают за расширение числа постоянных членов Совбеза за счет крупных держав Глобального Юга, прежде всего Индии и Бразилии, а также представителя Африканского союза, при обязательном сохранении за действующей «пятеркой» незыблемого права вето.
Коллективный же Запад в лице Евросоюза пытается протащить в постоянные члены Совбеза Германию и Японию – страны, развязавшие Вторую мировую войну и до сих пор формально фигурирующие в Уставе ООН в качестве бывших вражеских государств, причем когда-то победившие их Россия и Китай категорически блокируют эти попытки.
Что касается самого Дональда Трампа, то он традиционно относится к ООН как к враждебной ему «глобалистской» бюрократии и параллельно продвигает собственный альтернативный проект – закрытый «Совет мира» со своим пожизненным председательством и платным членством для избранных держав.
В таких условиях пункт о реформе ООН остается лишь вежливым пожеланием без малейших шансов на практическую реализацию.
Тройной приговор Гааге
Второй политический пункт сформулирован куда более предметно: лидеры заявили, что принцип согласия государств и иммунитет официальных лиц имеют основополагающее значение, а Международный уголовный суд (МУС) и аналогичные структуры не должны злоупотреблять своими полномочиями.
Дело в том, что ни одна из трех держав не ратифицировала Римский статут, поэтому Москва, Вашингтон и Пекин фактически зафиксировали общую позицию: юрисдикция гаагского суда не распространяется на граждан и руководителей стран, не дававших на это согласия. При этом у каждого из подписантов здесь прямой личный или государственный интерес.
Для Владимира Путина это означает политико-правовое обнуление провокационного ордера МУС от марта 2023 года, выданного в отношении него самого. Для Дональда Трампа, который на самом саммите прямо назвал МУС «глобалистской организацией, вышедшей за рамки полномочий», это защита своего главного ближневосточного союзника – израильского премьера Биньямина Нетаньяху, на которого в Гааге также выписан ордер.
А заодно это и дополнительная страховка для самого Дональда Трампа после завершения его последнего президентского срока, если вернувшиеся к власти в Конгрессе демократы попытаются устроить над ним международное судилище за провальную операцию на Ближнем Востоке против Ирана и откровенно преступное похищение венесуэльского президента Николаса Мадуро из его столицы.
Наконец, Си Цзиньпин заранее отсекает любые попытки западных структур фабриковать иски против руководства КНР, если тайваньский вопрос будет решен силовым путем. Консолидированная позиция США, России и Китая наносит сокрушительный удар по легитимности МУС, превращая его из «верховного трибунала планеты» в локальную европейскую правовую дубинку, с которой в остальном мире перестают считаться.
Отложенный «СНВ на троих»
Третий политический блок был посвящен ядерной безопасности: стороны подтвердили советско-американскую формулу о том, что «в ядерной войне не может быть победителей», и пообещали продолжить диалог о снижении ядерных рисков, а глава КНР вообще демонстративно предложил всеобщее ядерное разоружение.
За этими словами скрывается глубокий кризис системы контроля над вооружениями: 5 февраля 2026 года официально истек срок действия последнего российско-американского договора СНВ-III, и мир впервые за полвека остался без каких-либо потолков на стратегические арсеналы. Продлевать старый двусторонний договор Дональд Трамп отказывается, требуя обязательно включить в новое соглашение Китай.
Однако Пекин категорически уходит от любых конкретных цифр и инспекций, поскольку сегодня китайский ядерный арсенал насчитывает около 620 боеголовок против примерно 4400 у России и 3700-5000 у США. Наращивая запасы темпами около ста зарядов в год и строя сотни шахт в пустынях, Китай выигрывает время до рубежа 2030-х годов, не желая раскрывать секреты своей «Великой подземной стены» в хребте Циньлин и отказываться от доктрины неприменения ядерного оружия первым.
Москва, в свою очередь, ставит встречное жесткое условие: если в договор включается Китай, то в него обязаны войти и ядерные союзники США по НАТО – Великобритания и Франция с их совокупным арсеналом около 500 боезарядов. Кроме того, для России существует деликатный политический нюанс: подписание трехстороннего договора СНВ де-факто перевело бы дружественный Китай в официальный статус потенциального ядерного противника наряду с Соединенными Штатами. Именно поэтому стороны предпочли заменить тему «сокращения вооружений» ни к чему не обязывающим разговором о «снижении рисков».
Если подвести политический итог встречи в Шэньчжэне, то из трех разобранных положений реальные шансы на практическую реализацию имеет, пожалуй, лишь пункт об ограничении произвола Международного уголовного суда – поскольку здесь интересы Кремля, Белого дома и Пекина совпадают на сто процентов.
Реформа ООН увязнет в вечных спорах о праве вето, а реальное ядерное разоружение «на троих» отложено как минимум до начала 2030-х годов. Куда более осязаемым и прагматичным оказался четвертый, энергетический пункт декларации, о котором стоит поговорить отдельно.
Информация