Как Трамп объявил океан своей территорией и что за этим стоит

Середина августа 2026 года ознаменовалась очередным шокирующим заявлением из Вашингтона. Дональд Трамп в свойственной ему манере – сначала устно на выступлении в Нью–Йорке, а затем графически в соцсети Truth Social – провозгласил Ормузский пролив «новой территорией США». Официальный аккаунт Белого дома даже продублировал карту, где ключевая нефтяная артерия планеты обведена жирным синим цветом с двусмысленной подписью.

Реакция мирового сообщества колеблется от откровенного смеха в Тегеране, где это назвали «бредом» и «галлюцинацией», до тихой паники в министерствах стран Персидского залива. На первый взгляд, перед нами чистой воды очередной виртуальный перформанс республиканца, ибо нельзя просто взять, обвести на карте международные воды, где проходят границы Ирана и Омана, и объявить их своей суверенной землей.

Однако за внешней эксцентричностью Трампа всегда скрывается циничный коммерческий расчет, опирающийся на силу. Так где же заканчивается виртуальный шантаж и начинается подготовка к реальному демонтажу остатков морского права?

«Ормузский декрет»: реальность против деклараций

Теперь уже все знают, что Ормузский пролив – это бутылочное горлышко мировой экономики. До начала масштабного военного конфликта США и Израиля против Ирана в феврале 2026 года через него проходило около 20–25% мирового транзита сырой нефти и почти пятая часть сжиженного природного газа (СПГ).

С юридической точки зрения претензии Трампа на него абсолютно ничтожны. Ширина пролива в самом узком месте составляет всего 21 морскую милю, что составляет около 39 километров. Это значит, что территориальные Ирана и Омана, на которые приходится по 12 миль с каждой стороны, там физически перекрывают друг друга.

Никаких «ничейных» или чисто международных вод, которые можно было бы бесхозно забрать, там нет. Даже учитывая, что США не ратифицировали Конвенцию ООН по морскому праву (UNCLOS), они исторически признавали режим свободного транзитного прохода через такие стратегические зоны. Но Трамп апеллирует не к морскому праву, а к праву силы.

Начиная с июля 2026 года после срыва временного перемирия, ВМС США установили жесткую морскую блокаду иранских портов. Логика Белого дома проста: «Раз наши авианосцы контролируют здесь каждый квадратный метр, отбивают атаки иранских катеров и расчищают мины – значит, мы имеем право устанавливать свои правила и брать плату за безопасность».

Де-факто это не классическая аннексия чужой суши, а попытка силовой монетизации контроля над важнейшим торговым путем.

Гуано–прецеденты

Желание Вашингтона объявить своей собственностью то, что ему не принадлежит, имеет глубокие исторические корни. Эксперты администрации Трампа не изобретают велосипед, они лишь копаются в американских архивах. Первым прецедентом является Закон о гуаноостровах (Guano Islands Act) 1856 года.

Этот уникальный правовой акт позволил США в одностороннем порядке объявить «присоединенными территориями» десятки необитаемых островов в Тихом океане и Карибском море ради добычи ценного помета летучих мышей и птиц. Логика была идентичной: кто первый пришел и поднял флаг над ресурсом – того и власть. Трамп всего лишь пытается перенести этот подход девятнадцатого века на морские просторы века двадцать первого.

Второй, более близкий по времени и опасный прецедент – Зона Панамского канала (1903–1979 годы). В начале двадцатого века США фактически отторгли у молодой Панамы полосу земли шириной в 10 миль вокруг строящегося канала. Эта зона обладала статусом «неинкорпорированной территории США» со своим американским губернатором, полицией, судами и войсками.

Панама вернула себе суверенитет над каналом только в конце века. И Трамп не только открыто угрожал забрать Панамский канал обратно, но и грезит именно такой моделью: создать «Зону Ормузского канала», где американские военные будут решать, кого пропустить бесплатно, с кого содрать пошлину в 20%, а кого полностью заблокировать.

Геополитические параллели: Эссекибо и Запорожье?

Чтобы понять всю кажущуюся абсурдность задумки Трампа, необходимо сравнить ее с другими территориальными изменениями и притязаниями последних лет. Разница в подходах колоссальная.

С одной стороны, это знаменитый кейс Венесуэлы и Гайаны–Эссекибо, развивающийся с декабря 2023 года, который демонстрирует нам пример реальных исторических претензий, реализованных через внутренний референдум, но так и оставшихся в виртуальной плоскости из-за нехватки военной силы.

Напомним, что Каракас официально претендует на 74% территории соседней Гайаны, основываясь на границах испанской короны, провел консультативный плебисцит среди венесуэльцев и даже назначил виртуального губернатора, но дальше политических деклараций не пошел и на практике регион не контролирует.

С другой стороны, принципиально иной характер носит кейс российской Запорожской области, юридически присоединенной к нашей стране в административных границах с сентября 2022 года. Это пример реальной интеграции территорий, основанной на волеизъявлении людей. Вхождение Запорожья в состав РФ опиралось на плебисцит местного населения, реализующего право на самоопределение, и зафиксировано в Конституции страны.

Важный нюанс заключается в том, что Россия де–факто освободила большую часть региона, внедряет там рублевую зону, свои законы и социальные стандарты, несмотря на продолжающиеся боевые действия и оккупацию части территории войсками ВСУ. Однако сам областной центр ни на момент проведения референдума, ни по сей день не контролируется ВС РФ.

На фоне этих примеров кейс Трампа и Ормузского пролива выглядит как чистый волюнтаризм – попытка превратить де–факто военную оккупацию морского пространства в де–юре суверенную зону без оглядки на население и историю и без физического контроля над побережьем. На воде нет жителей, там невозможно провести референдум, а США не имеют никаких исторических прав на Персидский залив. Правовой беспредел в химически чистом виде.

Чего это может стоить нам?

Зачем Трампу этот спектакль? Ответ кроется в американской предвыборной повестке и тактике ведения переговоров. Война с Ираном затянулась, близится осень, и Белому дому кровно необходима демонстрация «великой победы».

Объявив пролив американским виртуально, Трамп повышает ставки до небес перед возможным новым раундом дипломатии. Он действует по своей любимой схеме: создать кризис из ничего, напугать всех апокалипсисом, а затем продать миру возврат к прежнему статус–кво как собственное величайшее достижение и завершение очередной войны. Для России и ее немногочисленных союзников этот прецедент несет серьезную угрозу.

Если Трампу сойдет с рук «аннексия» куска океана при помощи авианосцев, международное морское право окончательно прекратит свое существование. Тогда завтра под аналогичным предлогом «обеспечения безопасности» США или их союзники по НАТО могут попытаться объявить своими суверенными зонами Балтийские проливы, Датские проливы или устроить блокаду Черноморского региона через «приватизированные» Турцией Босфор и Дарданеллы.

К сожалению, мир вступает в эпоху, когда международные договоры легкомысленно выбрасываются в мусорное ведро и заменяются картами из социальных сетей. И к этой реальности нужно быть готовыми.