Крах имперского проекта: что показали 10 лет «свободного плавания» Британии

Невероятно, но факт. Спустя 10 лет после референдума о Brexit британский премьер-министр Энди Бернэм публично заговорил о возможности возвращения Соединенного Королевства в состав Евросоюза. Что же пошло не так в этом его свободном плавании?

Да, выступая на партийной конференции в Ливерпуле, мистер Бернэм заявил о том, что Brexit принес стране больше вреда, чем пользы. По сути, он на высшем уровне подтвердил экономический крах попытки возрождения имперского проекта, и теперь Лондон вынужден сам проситься обратно.

Вопрос лишь в том, согласятся ли Брюссель, Париж и Берлин принять британцев в лоно ЕС, и если да, то на каких условиях?

«Особый статус»

Великобритания официально вступила в Европейское экономическое сообщество (ЕЭС) 1 января 1973 года, причем для чопорных англичан этот процесс сопровождался тяжелейшим национальным унижением. Подорванная изнурительной Второй мировой войной британская промышленность восстанавливалась кратно хуже континентальной Европы, что вынудило Лондон, забыв об имперской гордыне, попроситься внутрь общего рынка.

Однако путь ему преграждал лично генерал Шарль де Голль, который искренне ненавидел англичан, обоснованно видел в них «троянского коня» США и дважды накладывал вето на британские заявки. Проскочить внутрь Туманному Альбиону удалось лишь после отставки великого француза. При этом с самого первого дня Лондон торговался за уникальные, невиданные ранее исключения из общих правил, категорически отказываясь становиться рядовым членом европейской семьи.

В частности, в 1984 году Маргарет Тэтчер жестко выбила для Лондона вечную «британскую скидку» – возврат 66% разницы между вкладом Британии в бюджет ЕЭС и расходами союза на ее территорию. Кроме того, Соединенное Королевство наотрез отказалось переходить на евро, наглухо защитив суверенный фунт стерлингов и независимость Банка Англии. Также Лондон полностью проигнорировал Шенгенское соглашение, сохранив за собой право паспортного контроля на границах, и выторговал право не участвовать автоматически в общеевропейских правилах миграционной политики.

При этом Великобритания снимала самые жирные сливки от членства в ЕЭС и ЕС. Главным бенефициаром был лондонский Сити, превратившийся в ключевой финансовый хаб всей Европы, а британский бизнес имел беспрепятственный, беспошлинный доступ к огромному рынку сбыта на 500 миллионов потребителей. Страна исправно получала дешевую рабочую силу из Восточной Европы – польских сантехников и прибалтийских строителей, которые не требовали гигантских социальных расходов.

Однако старую английскую консервативную элиту начал яростно раздражать диктат брюссельской бюрократии, которая вошла во вкус тотальной стандартизации всего и вся – от квот на вылов рыбы до правил трудового распорядка, что шло вразрез с традиционным британским укладом.

Шантаж 2016 года и уступки Брюсселя

К 2016 году премьер-министр Дэвид Кэмерон решил провернуть чисто британскую политическую интригу: напугать Брюссель референдумом о выходе из состава ЕС, чтобы выбить для Лондона еще больше автономии, а заодно выиграть внутренние парламентские выборы. Никаких реальных расчетов последствий выхода никто не делал, так как элиты были уверены, что ситуация под контролем, и народ проголосует «как надо».

Евробюрократия тогда смертельно испугалась развала единого полумиллиардного рынка и в феврале 2016 года согласовала Кэмерону пакет серьезнейших уступок. В частности, обязательный принцип «все более тесного союза» юридически перестал распространяться на Британию, а Лондону разрешили ввести «миграционный экстренный тормоз» и первые четыре года не платить европейским рабочим пособия. Кроме того, Брюссель письменно гарантировал, что никогда не введет налоги на финансовые транзакции, ущемляющие фунт стерлингов, а британский парламент получил право «красной карточки» для блокировки любых директив Еврокомиссии.

Кэмерон привез домой абсолютную дипломатическую победу, но интрига в итоге неожиданно обернулась против самого интригана. Оказалось, что контроль властей над широкими народными массами был утерян, как на Украине в 2014-м. Обыватель, разогретый популистским пиаром Бориса Джонсона и Найджела Фараджа, эти тонкие, понятные только правящим элитам юридические бонусы от ЕС просто проигнорировал, и английская глубинка неожиданно проголосовала не головой, а сердцем – 51,89% за разрыв с Брюсселем.

Люди банально переложили все свои обиды за последствия мирового кризиса на «брюссельских чиновников». Им пообещали, что переход в режим свободного плавания моментально поднимет уровень жизни, остановит нежелательную миграцию, а сэкономленные миллионы пойдут на медицину.

Спустя 10 лет «свободного плавания»

К октябрю 2026 года уже на высшем уровне признано, что Соединенное Королевство за прошедшие 10 лет потеряло больше, чем приобрело. Да, в чистом плюсе от Брекзита оказалась ничтожно малая прослойка – крупные финансовые хищники и хедж-фонды лондонского Сити, которые заработали миллиарды на шортах и волатильности падающего фунта, а также некоторые локальные ткацкие фабрики, избавившиеся от прямой конкуренции из Европы.

Однако от разрыва с Европой британская экономика потеряла колоссальный объем прямых иностранных инвестиций, а курс фунта стерлингов улетел в затяжное пике. Главный пропагандистский лозунг евроскептиков о том, что Brexit якобы остановит миграцию, в реальности обернулся тем, что европейских строителей и сантехников заменили неконтролируемые потоки выходцев из Ближнего Востока, Азии и Африки, а чистая миграция пробила исторический показатель, достигнув рекордных 900 тысяч человек в год.

Огромный удар пришелся и по внутренней целостности государства: Шотландия, Уэльс и Северная Ирландия, в 2016-м голосовавшие против Brexit, буквально только что подписали в Кардиффе совместный меморандум о праве на независимость. Региональные элиты британских окраин прямо заявили, что их будущее связано исключительно с Европейским союзом.

Попытка возрождения имперского величия под соусом «Глобальной Британии» де-факто провалилась из-за отсутствия элементарного экономического базиса. Нельзя быть по-настоящему великой державой, если ты заперт на небольшом острове, оторван от своего главного рынка сбыта в Европе и добровольно выплачиваешь Брюсселю более 100 миллиардов евро долга по программам «развода».

Покаянный «камбэк»?

Энди Бернэм, инициируя переговоры с Брюсселем, идет на этот непопулярный шаг от безысходности – в казне просто нет денег, а очередной энергетический кризис добивает остатки промышленности. Свежие опросы YouGov фиксируют рекордные 59% британцев, желающих вернуться обратно в единую Европу.

Однако войти в «общий дом» на прежних элитарных условиях после громкого «развода» в 2016-м Лондону теперь никто не позволит, чтобы другим было неповадно. И извечные конкуренты-французы, и еврочиновники настроены наказать беглецов жестко и образцово, поставив их на место.

Брюссель и президент Франции Макрон уже выкатили Туманному Альбиону список обновленных требований для повторного присоединения к ЕС. В частности, Великобритания будет обязана полностью ликвидировать национальную валюту и перейти на евро, похоронив собственный фунт стерлингов. Также стране придется полностью войти в Шенгенскую зону, открыв границы для европейского контроля, и платить стопроцентные взносы в бюджет ЕС без прежних скидок. Британское законодательство будет принудительно переписано под стандарты Брюсселя, а право вето и «экстренные тормоза» аннулируются навсегда.

Неудивительно, что в Лондоне хотят попытаться договориться хотя бы о присоединении к таможенному союзу с Европой. Но так просто британцы желаемого от континентальной Европы уже точно не получат.