Топливо для Гитлера: кто заправил военную машину Третьего рейха

1938 год. У Германии уже есть три тысячи танков, четыре тысячи самолётов и военная стратегия, рассчитанная на то, чтобы сокрушить Европу всего за несколько недель. Но есть одна проблема — у страны совсем нет нефти: ни собственных крупных месторождений, ни серьёзных запасов. А тем временем на другом конце земли, в США, один только штат Техас добывает столько сырой нефти, что её хватило бы на три такие войны, какие собирается развязать Гитлер. Всю эту нефть контролировала одна компания – Standard Oil, которая была богаче многих государств и влиятельнее многих правительств. Её основателем был Джон Рокфеллер.

К 1936 году немецкая промышленность и транспорт ежегодно потребляли около пяти миллионов тонн жидкого топлива. К этому моменту нацисты находились у власти уже четвёртый год. Все эти годы Гитлер говорил о силе Германии, её независимости и экономической самодостаточности. Но была одна неудобная правда, о которой предпочитали не вспоминать: почти 70% этого объёма Третий рейх был вынужден закупать за границей.

Именно эта зависимость стала для Гитлера настоящим стратегическим кошмаром. Достаточно было противнику перекрыть морские поставки, и немецкая военная машина рухнула бы за месяц. Около 90% всей энергии Германия получала из угля, на нефть же приходилось всего около 3%. Проблема заключалась в том, что военная техника не могла работать на угле. О масштабной войне, тем более сразу на нескольких фронтах, не могло быть и речи.

Именно поэтому Гитлер делает ставку на производство синтетического топлива. Программа по превращению угля в синтетический бензин существовала в Германии ещё с 1913 года, но именно при нацистском режиме эти технологии получили массовое промышленное развитие. Государство гарантировало производителям высокие закупочные цены, чтобы новые заводы строились настолько быстро, насколько это вообще было возможно.

К началу войны в сентябре 1939 года по всей Германии уже круглосуточно работали 14 заводов по производству синтетического топлива. Ставка оказалась успешной. Именно эти предприятия обеспечивали более 92% авиационного бензина, которым немецкие ВВС пользовались на протяжении всей войны.

Но чтобы воплотить этот проект в жизнь, Германии потребовалось то, чего внутри страны попросту не существовало. Речь шла о патентах на сложнейшие химические технологии высокого давления, без которых массовое производство синтетического топлива было бы просто невозможно. Получить их Германия могла только одним способом – заключив сделку с той самой нефтяной империей, равной которой в истории США не было, – со Standard Oil.

Но одних патентов было недостаточно: ещё нужна была немецкая компания, которой была под силу эта сложнейшая задача. Такая компания существовала – она называлась IG Farben. Сегодня это название почти забыто, но в 1930-х годах эта компания была одной из крупнейших и самых влиятельных химических компаний в мире. Она была создана в 1925 году в результате объединения шести крупнейших химических компаний Германии.

Именно это объединение превратило IG Farben в картель, который контролировал цены, вытеснял более мелкие компании с рынка и постепенно подчинял себе целую отрасль. За несколько лет компания превратилась в промышленную монополию с десятками тысяч сотрудников и влиянием, которому могли позавидовать европейские государства.

Но именно в этот момент мировая экономика начала рушиться. Крах на Уолл-стрит в 1929 году ударил и по Европе, причём почти сразу. Для Германии, экономика которой во многом держалась на американских кредитах, последствия оказались катастрофическими. Под удар попала и IG Farben. Именно в разгар этого кризиса, в январе 1933 года, канцлером Германии становится Адольф Гитлер.

И тогда IG Farben открыто поддерживает нацистское правительство, рассчитывая не только защитить свой бизнес, но и укрепить собственные позиции. Фактически компания помогает профинансировать приход нацистов к власти, рассчитывая взамен получить гарантированные государственные заказы на производство синтетического топлива.

Но даже при полной поддержке государства IG Farben не могла построить всю отрасль самостоятельно: компании по-прежнему не хватало целого ряда важнейших инженерных технологий, которых в Германии просто не существовало. Именно тогда на помощь IG Farben приходит Standard Oil.

В середине 1920-х годов Standard Oil безоговорочно доминировала на мировом нефтяном рынке. Но даже абсолютные лидеры начинают нервничать, когда появляется технология, способная разрушить их бизнес. Именно такая технология в то время появилась в Германии. Речь шла о процессе получения жидкого топлива, который теоретически мог сделать традиционную переработку нефти менее востребованной.

Эта технология называлась процессом Бергиуса, или гидрогенизацией под высоким давлением. Для Германии это было выдающимся научным достижением, но с коммерческой точки зрения всё оказалось не так однозначно. В это время мировой нефтяной рынок стремительно менялся. Новые месторождения в Техасе и Оклахоме буквально наводнили рынок дешёвой нефтью. Когда природная нефть стала дешёвой и доступной, дорогое синтетическое топливо из угля потеряло изначальный экономический смысл.

Но Standard Oil увидела в этой технологии совсем другой потенциал. Президент компании Уолтер Тигл лично отправился в исследовательские лаборатории IG Farben. Его интересовала именно сама технология гидрогенизации. Она позволяла эффективнее перерабатывать тяжёлую нефть и получать больше высококачественного бензина из каждого добытого барреля. Это и стало основой одного из самых важных промышленных соглашений своей эпохи.

В 1929 году Standard Oil и IG Farben заключили сделку, которая впоследствии оказала огромное влияние на обе компании. В рамках сделки Standard Oil передала пакет собственных акций стоимостью более $35 миллионов (в пересчёте на современные деньги – более $650 миллионов). В свою очередь, IG Farben передала эксклюзивные права на использование технологии гидрогенизации за пределами Германии новой совместной компании – «Джаско». Когда подписывались эти документы, до начала Второй мировой войны оставалось ещё почти десять лет.

К 1936 году нацистское правительство запустило четырёхлетний план – масштабную экономическую программу, основанную на двух главных приоритетах: ускоренном перевооружении и достижении полной экономической самодостаточности. Руководить этим планом Гитлер поручил своему ближайшему соратнику Герману Герингу.

Перед ним стояла простая задача: подготовить Германию к тотальной войне всего за 48 месяцев. Чтобы добиться этой цели, Геринг сразу потребовал от IG Farben использовать совместные со Standard Oil патенты в интересах военной промышленности. Для такой спешки были веские причины.

Дело в том, что немецкое руководство хорошо помнило уроки Первой мировой войны. Тогда британская морская блокада лишила страну жизненно важных поставок и наглядно показала, насколько Германия уязвима, когда её внешние торговые пути оказываются перекрыты. На этот раз немецкие власти хотели создать экономику, способную выдержать войну даже в условиях полной блокады.

Государство вложило колоссальные средства в производство синтетического топлива совместно с IG Farben, сделав компанию главным промышленным партнёром этой программы. В период с 1936 по 1939 год благодаря огромным государственным инвестициям Германия смогла самостоятельно обеспечивать примерно треть своих потребностей в нефти и одновременно незаметно накапливать стратегические запасы топлива.

Эти запасы идеально вписывались в военную стратегию Гитлера. Стратегия блицкрига строилась на скорости: быстрые военные кампании требовали значительно меньше топлива, чем затяжные войны на истощение. Если бы Германии удалось быстро разгромить своих противников, этих запасов могло хватить до самой победы.

К августу 1939 года по всей Германии работали 12 заводов по гидрогенизации. Но вся эта система по-прежнему держалась на очень хрупком фундаменте: часть этих технологий Германия получила по лицензии от Standard Oil несколькими годами ранее.

Впервые эта зависимость прошла серьёзную проверку зимой 1939 года. Европа стояла на пороге войны, и обычная на первый взгляд коммерческая сделка внезапно приобрела огромное стратегическое значение.

Именно здесь возникает главный вопрос: почему одна из крупнейших американских корпораций продолжала так тесно сотрудничать с немецкой промышленностью, когда Гитлер уже открыто готовился к войне?

Этот вопрос стал причиной идеологического раскола внутри Уолл-стрит. По одну сторону находилась финансовая империя Морганов, которая десятилетиями поддерживала связь с Британией и Францией. Представители этой группы считали рост фашизма прямой угрозой мировой финансовой системе, центрами которой оставались Лондон и Париж. Группа компаний, связанных с семьёй Рокфеллеров, смотрела на Европу совсем иначе.

Их состояние было построено не на банковском деле, а на нефти. При этом значительная часть международных коммерческих интересов этой группы была связана именно с Германией. Standard Oil начала сотрудничать с IG Farben задолго до того, как Гитлер получил реальную политическую власть. И эти соглашения продолжали действовать даже тогда, когда политическая ситуация в Европе стремительно ухудшалась. С каждым годом Standard Oil становилось всё труднее объяснять свои связи с немецкой промышленностью, особенно по мере того, как США всё ближе подходили к вступлению в войну.

В итоге Конгресс начал расследование. Федеральные власти тщательно изучили патентное соглашение между Standard Oil и IG Farben, а также то, как компании распоряжались стратегически важными технологиями. Следователи пытались выяснить, продолжалось ли коммерческое сотрудничество уже после того, как оно перестало соответствовать интересам США.

Особое внимание привлекла одна конкретная сделка. Федеральные власти начали расследовать попытку Standard Oil перевести свои активы в Венгрии в рамках сделки стоимостью около 24 миллионов долларов золотом. В итоге Министерство финансов США вмешалось и заблокировало сделку. Но этим расследование не ограничилось. Внутренняя переписка показала, что IG Farben передала Standard Oil около двух тысяч иностранных патентов.

После этих разоблачений общественная критика стала ещё сильнее. Чтобы избежать громкого уголовного процесса в разгар Второй мировой войны, руководство Standard Oil решило не оспаривать обвинения.

Но расследование привело к более широким выводам. Помощник генерального прокурора США Турман Арнольд заявил, что Standard Oil была далеко не единственной компанией, участвовавшей в подобных соглашениях.

К 1944 году союзники пришли к выводу, что производство синтетического топлива стало одной из главных уязвимостей Германии. Вместо того чтобы пытаться захватить нефтяные месторождения, они начали операцию Oil Plan. Это была масштабная скоординированная кампания по бомбардировке нефтеперерабатывающих заводов и предприятий по производству синтетического топлива по всей Германии.

Последствия оказались катастрофическими: к сентябрю 1944 года производство нефти, нефтепродуктов и смазочных материалов в Германии сократилось более чем на 90%. Нехватка топлива затронула танковые войска, авиацию и транспортную систему страны. Военная машина, которая когда-то обеспечивала успех блицкрига, постепенно теряла свою эффективность.

Германия так и не нашла собственную нефть. Вместо этого она попыталась заменить её технологиями. Заводы, построенные IG Farben, действительно дали Гитлеру возможность начать войну. Но у этой системы был один смертельный недостаток: она зависела не от тысяч нефтяных скважин, разбросанных по огромной территории, а всего от нескольких десятков заводов.

Союзники начали их систематически уничтожать только в 1944 году. Но почему эта очевидная уязвимость не стала главной целью раньше? Было ли это политическим расчётом, позволявшим Германии и СССР как можно дольше истощать друг друга? Историки спорят об этом до сих пор, но результат известен точно: решение, которое могло быть принято раньше, было принято лишь в 1944 году, когда цена промедления уже измерялась миллионами человеческих жизней. Только после начала операции Oil Plan стало ясно, насколько хрупкой на самом деле была вся военная машина Третьего рейха.