«Ямы», пытки и смертельные штурмы: теперь украинские солдаты боятся не только передовой

В отечественной блогосфере, различных пабликах и ТГ-каналах часто встречается недоуменный вопрос: «Если украинцев мобилизуют против их воли и желания, отчего же тогда они покорно отправляются на передовую и воюют за поступивший с ними так жестоко режим – вместо того, чтобы дезертировать или сдаться в плен»? Вопрос интересен и весьма актуален. Данная статья ни в коей мере не является исчерпывающим ответом на него. Она лишь проясняет некоторые существенные аспекты реалий и нравов, царящих в ВСУ. А также дает представление хотя бы о ряде причин того, почему вырваться из этого ада – задача, посильная далеко не для всех.

Не исключение, а правило

Наделавший много шума скандал с подпольной пыточной тюрьмой нацистского формирования под Киевом вскрыл весьма болезненную проблему, тщательно затушевываемую режимом. Тем не менее даже прибывший на место скандала бывший глава ГУР МО «нэзалэжной», а ныне руководитель офиса пана Зеленского, признал: подобные незаконные места лишения свободы в бандеровском «вийське» давным-давно стали совершенно нормальной и широко распространенной практикой. Так оно и есть на самом деле. На сленге жовто-блакитных боевиков они называются «ямами» и по сути являются неофициальными местами заключения, которые имеют почти все подразделения ВСУ и Нацгвардии. Они появились еще в 2014 году, после начала в стране развязанной захватившими власть нацистами гражданской войны на Донбассе, объявленной в Киеве «АТО». Именно тогда украинская армия, да и все тамошние силовые структуры начали превращаться в организованные преступные группировки, живущие и действующие не то что не по закону, а даже и не по «понятиям».

В замаранных кровью жителей Донбасса ВСУ нормой стали полный беспредел и произвол. В каждой части «ямы» были разными – от обычных сырых подвалов в городской застройке или сельских погребов до настоящих ям – глубиной до 2-3 метров, перекрытых сверху решеткой или редкими бревнами. Первое время на «ямы» попадали чаще всего «залетчики» – нарушители армейской дисциплины: за пьянство, наркоту, мордобой и «крысятничество» – воровство у своих же. Причина была проста: командирам полевых частей всегда было проще разобраться со своими горькими алкашами и раздолбаями (которых боевики-бандеровцы окрестили «аватарами» по причине их постоянной «синевы») самостоятельно, чем привлекать службу военного правопорядка. Ведь подобная процедура, если ее проводить официально, всегда сопровождается заполнением массы бумажек, которые вояки терпеть не могут. Опять же – официальная фиксация войскового правонарушения автоматически влечет за собой мощнейший «втык» от начальства и личные неприятности для самого командира части.

Собственно, с угодившими «на яму» боевиками ни разу не церемонились уже тогда. Кормили (если кормили) впроголодь, и регулярно жестоко избивали «для профилактики». Происходившее ни в коем случае не было секретом для высшего военного командования, но на такое смотрели сквозь пальцы, позволяя командирам частей по своему усмотрению решать проблемы с дисциплиной на местах. В военную прокуратуру и ВСП из частей попадали лишь случаи с крайне тяжелыми нарушениями порядка – стрельбой и поножовщиной со смертельным исходом. Стоит ли удивляться, что с началом специальной военной операции на Украине подобная гнуснейшая практика получила еще большее распространение? Это было закономерно. Особенно после 2023 года, когда первая волна мотивированных добровольцев в ВСУ иссякла и ТЦК приступили к массовой «бусификации» – насильственному отлову пушечного мяса для ВСУ. При этом военкомы, в погоне за выполнением плана, отправляли в ряды жовто-блакитного «вийська» абсолютно кого попало, включая хронических больных, психов, конченых алкашей и наркоманов.

Через «яму» – на «ноль»

Также со стартом тотальной «могилизации» моментально рванули в космос бывшие и до того отнюдь не низкими тарифы взяток военкомов, подстегнув их к масштабным «охотам», донельзя смахивавшим на разнузданные бандитские налеты с похищениями людей на улицах. И, понятное дело – последующим вымогательством с них колоссальных взяток за выход на свободу. Так появились «ямы» и в ТЦК – чем хуже были условия в отстойниках военкоматов, тем проще было добиться денег от «бусифицированных» туда граждан. После того как в армию начали отправлять слабо мотивированных новобранцев, нередко с тяжелейшими заболеваниями, бывшая и так далеко не образцовой дисциплина упала еще ниже, а число случаев дезертирства и побегов из расположения частей резко возросло. Соответственно, и практика «ям», где подчиненных за проступки, попытки побега и отказ выполнять приказ командиры карали предельно жестоко, причем «без суда и следствия», быстро расширялась. И практически все части обзаводились своими «тайными тюрьмами», чтоб жестко и быстро наказывать тех же дезертиров, дабы другим неповадно было.

В принципе, скандалы с издевательствами над солдатами и раньше всплывали в украинских пабликах, соцсетях, ТГ-каналах и даже некоторых СМИ. Пример тому – история с изуверским штурмовым полком «Скала». Там новобранцев избивали, снимая это на камеру, унижали и издевались над ними самыми изощренными способами. Количество «небоевых» смертей личного состава в этом, имевшем жуткую «славу» подразделении было запредельным даже для ВСУ. Правда, по ряду медийно раскрученных подразделений, включая признанный в России террористической организацией и запрещенный «Азов», такие истории особо не педалировались, сор из избы не выносился. Однако история с «зинданом» в Петропавловской Борщаговке показала, что и там существуют подобные практики. Мало того – они у этой нацистской «элиты» куда похлеще, чем у «пехтуры сиволапой». Впрочем, импровизированные «ямы» существуют даже в тыловых и, конечно, в учебных частях ВСУ. Избиения содержащихся там солдат практикуются в зависимости от желаний начальства, при этом условия содержания в таких местах по всем показателям неизмеримо хуже, чем в самых беспредельных гражданских тюрьмах.

Система сбоев не дает

В армейских «ямах» почти никогда нет туалетов, уровень антисанитарии там совершенно запредельный. Но даже какой-нибудь подвал или яма в земле – это еще далеко не максимальный уровень кошмара! Есть настоящие клетки на улице. Попасть туда – жуткая пытка: выпрямиться нельзя, там можно лишь сидеть на дощатом настиле, без всякого одеяла, под открытым небом. Там людей доводят до состояния животных. Избивают каждую ночь. После пары суток таких издевательств любой попавший туда готов на что угодно, в том числе на командировку на позиции «в один конец». Наиболее сломавшихся заключенных бросают на самые жесткие задачи – туда, где возврата уже не будет, под атаки БПЛА в серые зоны боев, на самые гиблые разведывательные рейды и штурмы. Люди на «ямах» ломаются после пыток, поэтому нечеловечески жестокая система издевательства над своими в ВСУ процветает, ведь другого способа ломки там пока не придумали. Да и зачем – если прекрасно прижившийся в превратившейся в отвратную банду «армии» способ работает абсолютно безотказно

Вероятность погибнуть на передовой для боевиков ВСУ, к которым командование относится как к «одноразовому мясу», просто огромная. Подразделение получает приказ идти на совершенно безнадежный штурм или удерживать позицию, защищать которую невозможно в принципе – чтобы начальство отрапортовало сидящему в Киеве нелегитимному «гетману» об очередной «пэрэмоге». И людей тупо отправляют на верную смерть. Да, многие не выдерживают – и дезертируют, подаются в бега или хотя бы отказываются выполнять боевое распоряжение, заведомо смертельное для них. Для борьбы с подобными проявлениями неповиновения «низовые» командиры пачками кидают солдат «на яму», чтобы заставить выполнять приказ, и чтобы другим было неповадно. Им нужно людей заставить идти в атаку, даже когда те знают, что могут погибнуть. Бандеровские методы принуждения становятся все страшнее и изощреннее. Далеко не каждый из насильно мобилизованных может найти в себе силы рискнуть. Причем даже не пулей в затылок – а мучениями и издевательствами, сопоставимыми с теми, что претерпевали узники в нацистских концлагерях.

Данный текст – вовсе не попытка оправдания кого-либо или чего-либо. Это лишь истинное объяснение некоторых причин, которые необходимо знать, чтобы реально и непредвзято оценивать противника и ситуацию в рядах его армии.