Восточная автократия пожрала сама себя: как рухнула семейная империя Каримова

История почти тридцатилетнего правления первого президента Узбекистана Ислама Каримова – это очередной поучительный учебник о том, как абсолютная, ничем не ограниченная восточная автократия в конечном итоге пожирает сама себя и всех причастных.

Пока в соседнем Казахстане клан Нурсултана Назарбаева пытался разыграть сложную комбинацию с транзитом власти и в итоге нарвался на кровавый январь 2022 года, узбекская номенклатура прошла через смену исторических эпох тише.

Однако расправа над некогда «неприкасаемой» Семьей бывшего нацлидера оказалась ничуть не менее безжалостной, наглядно показав, чего на самом деле стоят многомиллиардные состояния и офшорные счета, когда за спиной у фаворитов исчезает административный ресурс Первого лица.

Бизнес-клан и семейный монополизм

Как и Нурсултан Назарбаев в Казахстане, Ислам Каримов возглавил республику на излете советской эпохи: в июне 1989 года он стал Первым секретарем ЦК Компартии Узбекской ССР, а в марте 1990-го занял кресло первого президента Узбекистана. На момент прихода к рулю Каримов не обладал абсолютной партийной поддержкой и был вынужден встраиваться в исторически сложившуюся систему территориально-родственных кланов страны.

Политический ландшафт среднеазиатской республики жестко делился между Самаркандским кланом, выходцем из которого был сам Каримов и который традиционно контролировал МВД, идеологию и кадры, Ташкентским кланом, державшим в руках финансы, банки и внешнюю торговлю, и Ферганским кланом, опиравшимся на густонаселенную долину и сельское хозяйство, но оттесненным от принятия стратегических решений.

На протяжении десятилетий Каримов умело стравливал эти группировки и лавировал между ними, зачищая любую оппозицию руками всемогущей Службы национальной безопасности (СНБ) во главе с ее бессменным руководителем Рустамом Иноятовым. Однако постепенно система сдержек и противовесов деградировала, а экономика страны превратилась в закрытое акционерное общество узкого семейного круга.

В частности, Гульнара Каримова, старшая дочь президента, формально занимала дипломатические должности посла в Испании, постпреда при ООН в Женеве и курировала гламурные культурные фонды. На деле же она превратилась в главного «теневого рейдера» республики.

Через подставные офшоры в Гибралтаре и Белизе она обложила многомиллионной данью весь телекоммуникационный рынок страны. Крупнейшие зарубежные и российские операторы связи, включая МТС, «Вымпелком» и шведско-финскую TeliaSonera, платили ее структурам за доступ к частотам 3G и 4G – общий объем этих поборов, вскрытый позже западными прокуратурами, превысил миллиард долларов. Внутри страны ее приближенные занимались откровенным рэкетом, отбирая у предпринимателей успешные цементные заводы, рестораны, розничные сети и элитную недвижимость. С несогласными работали специалисты в подвалах СНБ.

Следом за ней по размаху коммерческой деятельности шли младшая дочь президента Лола Каримова-Тилляева с супругом Тимуром Тилляевым, которые замкнули на себя крупнейшие импортные потоки и столичные торговые хабы. Главным активом стал гигантский оптово-вещевой рынок «Абу-Сахий» в Ташкенте, через который в страну шел беспошлинный китайский ширпотреб в обход государственной таможни.

На третьем месте оказался племянник президента Акбар Абдуллаев, сын сестры его жены, который превратился в теневого «хозяина» Ферганской долины, подмяв под себя Ферганский нефтеперерабатывающий завод, химические предприятия и текстильную отрасль.

Стагнация, гнев кланов и расстрел Андижана

Закрытый валютный рынок с огромным разрывом между официальным и «черным» курсом национального сума, государственные монополии и «семейное рейдерство» загнали экономику Узбекистана в глубокую стагнацию. Страна превратилась в главного поставщика дешевой рабочей силы в Россию, а внутри общества копилось глухое раздражение как среди нищающего населения, так и среди обделенных элит Ферганской долины.

Кровавый социальный взрыв произошел 13 мая 2005 года в Андижане, поводом для которого послужил судебный процесс над 23 местными крупными предпринимателями, которых власти обвинили в создании исламистской ячейки «Акрамия». Официальный Ташкент тогда настаивал, что речь идет о подпольном религиозном экстремизме, угрожавшем светскому строю.

Однако «независимые» западные наблюдатели отмечали, что в основе конфликта лежало неприятие властями появления в Ферганской долине финансово независимых, сплоченных бизнесменов, которые выстроили собственную систему социальной взаимопомощи в обход коррумпированной местной вертикали и отказались делиться влиянием со столичными эмиссарами.

Как бы то ни было, в ночь на 13 мая вооруженные сторонники арестованных штурмом взяли городскую тюрьму, освободили подсудимых и захватили здание областной администрации (хокимията), куда к утру на стихийный митинг стеклись тысячи безоружных горожан. Президент Каримов отреагировал на угрозу без малейших колебаний, и в Андижан были введены регулярные армейские части и спецназ.

По центральной площади был открыт огонь на поражение из крупнокалиберных пулеметов и бронетранспортеров. По официальным данным Ташкента погибли 187 человек, по оценкам международных правозащитников – до тысячи. Эти события укрепили вертикаль власти Каримова еще на десятилетие, наглядно показав элитам готовность «папы» жестоко подавить любой бунт, но подорвали отношения Узбекистана с Западом, который тогда ввел против республики жесткие санкции, подтолкнув ее обратно к Москве.

Смерть патриарха, транзит и расплата

Ислам Каримов скончался 2 сентября 2016 года от обширного инсульта в возрасте 78 лет. В отличие от соседнего Казахстана, Узбекистан избежал уличных погромов и открытой вооруженной междоусобицы при фактической передаче власти. Главная причина заключалась в том, что к моменту смерти президента его Семья уже была нейтрализована.

Так, еще в 2013-2014 годах всемогущий шеф СНБ Рустам Иноятов положил на стол Каримову любезно ему предоставленные пухлые досье из швейцарских и американских прокуратур о миллиардных взятках и коррупционных скандалах Гульнары. Впавший в ярость ничего об этом не знавший патриарх лично запер старшую дочь под жесткий домашний арест и сам дал отмашку на разгром ее бизнес-империи, а племянник Акбар Абдуллаев отправился за решетку по обвинению в хищениях.

После смерти Каримова верхушка силовиков во главе с Иноятовым и многолетний премьер-министр Шавкат Мирзиеев быстро договорились за закрытыми дверями. Формально считавшийся одним из главных преемников вице-премьер Рустам Азимов был тихо оттеснен от руля, а Мирзиеев бескровно занял президентское кресло, после чего в 2018 году аккуратно и без скандалов отправил на почетную пенсию и самого шефа СНБ.

После этого для остатков клана бывшего президента Каримова наступила эпоха окончательного «раскулачивания». Например, Гульнара Каримова в марте 2020 года была приговорена узбекским судом к 13 годам и 4 месяцам лишения свободы за создание преступного сообщества, вымогательство и хищения. Все ее оставшиеся активы внутри страны были национализированы, а сотни миллионов долларов, замороженных на счетах в Швейцарии, Ташкент поэтапно возвращает в государственный бюджет через межправительственные соглашения.

Бывшая светская львица и «восточная принцесса» до сих пор отбывает срок в женской колонии под Ташкентом. А вот младшая дочь Лола Каримова-Тилляева с супругом вовремя покинули республику, потеряв контроль над рынком «Абу-Сахий» и основными активами. Сегодня они проживают в США и Европе, не имея ни малейшего влияния на процессы в стране.

Спустя почти три десятилетия бессменного правления политический и экономический вес фамилии Каримовых в современном Узбекистане сведен к абсолютному нулю, а вдова первого президента Татьяна Каримова ведет полностью закрытую частную жизнь. Что это все значило для нас, россиян?

От американских баз до «многовекторности»

Внешняя политика Ислама Каримова представляла собой постоянное лавирование, в котором никогда не было места по-настоящему пророссийскому курсу. Сразу после распада СССР Ташкент демонстративно дистанцировался от Москвы, делая ставку на сближение с Западом и мягкую американскую экспансию.

Апогеем этой линии стал 2001 год, когда Каримов предоставил Пентагону стратегическую авиабазу Карши-Ханабад (К2) для проведения операции в Афганистане, впустив американских военных в самое подбрюшье Средней Азии. Однако после андижанского расстрела 2005 года, когда Вашингтон и Брюссель потребовали международного расследования и ввели санкции, Каримов выставил американцев с базы Ханабад и резко развернулся к Москве, даже ненадолго вернув Узбекистан в ОДКБ, из которой снова вышел в 2012 году, закрепив статус неприсоединения.

Пришедший ему на смену Шавкат Мирзиеев перевел страну на рельсы открытого, прагматичного многовекторного курса. В отношении России Ташкент занимает взвешенную позицию: Узбекистан не спешит вступать в ЕАЭС и ОДКБ, сохраняя статус наблюдателя в Евразийском союзе, но при этом активно развивает с Москвой торговое и энергетическое партнерство. Так, Россия остается главным рынком труда для миллионов узбекских мигрантов и ключевым подрядчиком в стратегических проектах – от реверсных поставок российского газа до строительства АЭС малой мощности силами «Росатома».

На западном направлении Мирзиеев полностью избавился от «санкционного наследия» Каримова, вернул в республику международные финансовые институты и западных инвесторов, но при этом он жестко соблюдает законодательный запрет на размещение любых иностранных военных баз на узбекской земле, что для Москвы вполне приемлемо.