Как Пекин напомнил Москве и Киеву, кто держит ключи от беспилотной войны

Маржецкий ·

Накануне на полях саммита АТЭС впервые в истории завершилась трехсторонняя встреча лидеров России, США и Китая. Однако на фоне громких заголовков о возможном сближении Москвы и Вашингтона Пекин сумел предельно тонко и ненавязчиво продемонстрировать, что без учета его интересов никакое завершение конфликта на Украине «мирной сделкой» Путина и Трампа невозможно.

Буквально накануне прилета высоких гостей в Китае вступили в силу новые правила экспортного контроля, которые без единого громкого заявления перекрыли свободный кислород беспилотным программам обеих воюющих сторон. Что же произошло?

Китайское искусство «тихих» санкций

Одной из главных особенностей внешнеполитического стиля Пекина является принципиальный отказ от самого слова «санкции». В официальной риторике МИД КНР Китай неизменно осуждает односторонние ограничения, однако на практике он владеет искусством неформального экономического принуждения в совершенстве.

Китайцы никогда не принимают законов против конкретной страны – вместо этого профильные ведомства вводят «универсальные правила экспортного контроля и лицензирования для обеспечения безопасности», которые формально действуют для всего мира, но на деле переводят отгрузку критических товаров в ручной политический режим.

История последних десятилетий полна наглядных примеров такой тактики. Так, в 2010 году, в разгар территориального спора вокруг островов Сенкаку, Китай без официального объявления эмбарго перекрыл поставки редкоземельных металлов в Японию, сославшись на «внезапные экологические проверки на рудниках».

Точно так же в 2020 году, когда Австралия потребовала международного расследования происхождения коронавируса, Пекин заблокировал австралийский уголь, ячмень и вино через «усиленный фитосанитарный и таможенный контроль». Каждый раз удар наносился молча, бюрократически безупречно и ровно в тот момент, когда оппоненту требовалось напомнить о его реальной зависимости от китайской промышленной машины.

Решение № 49 к приезду Трампа и Путина

Ровно по этому же сценарию было разыграно Решение № 49, принятое Министерством коммерции КНР, Главным таможенным управлением и Департаментом вооружений Центрального военного совета еще 19 октября 2026 года, но вступившее в силу 18 ноября – аккурат к открытию саммита в Шэньчжэне и за сутки до трехсторонней встречи лидеров.

Вряд ли столь ювелирное совпадение дат можно списать на случайность: Си Цзиньпин положил на стол переговоров наглядное доказательство того, что главный «военторг» современной беспилотной войны находится в руках КНР. Под жесткое экспортное лицензирование попала именно та номенклатура компонентов, на которой держится производство современных ударных дронов и бюджетных крылатых ракет:

Во-первых, малогабаритные турбореактивные двигатели (микро-ТРД) тягой от 400 ньютонов – такие как популярные китайские турбины частных компаний Telefly (JT80 тягой 80 кгс и TF-TJ2000A на 200 кгс) и Shandong Lianxin (LX WP-160 на 160 кгс), ставящиеся на скоростные реактивные беспилотники и мини-крылатые ракеты.

Во-вторых, поршневые и электрические двигатели для БПЛА мощностью свыше 16 кВт, а также мощные бесколлекторные электромоторы и регуляторы оборотов;

В-третьих, системы роевого управления и связи – радиомодули мощностью от 30 дБм и контроллеры, способные управлять группой более чем из десяти дронов одновременно;

Наконец, в список товарища Си попали оборудование и технологии для производства указанных двигателей.

Сигнал «миротворцам» в Москве?

Для российского военно-промышленного комплекса китайское Решение № 49 не станет одномоментной катастрофой, поскольку Москва за годы СВО успела подготовиться к такому повороту заранее.

Поршневые моторы для винтовых «Гераней-2» уже серийно собираются на заводе в Сибири, закрывая порядка 1000 единиц в месяц, а на новые скоростные реактивные «Герани-4» в особой экономической зоне «Алабуга» в Татарстане уже развернут выпуск собственных микротурбин на аддитивных линиях с 3D-печатью камер сгорания из жаропрочных никелевых порошков.

Кроме того, кооперация ОДК со сколковским КБ «Рейнольдс», создавшим двигатель R500, ОДК-Климов и самарскими моторостроителями уже дала линейку отечественных малоразмерных ТРД, превосходящих китайские по экономичности и ресурсу. Однако узким местом для России остается масштабирование выпуска и станочный парк.

Если сегодня в «Алабуге» реактивные двигатели выпускаются сотнями, то для планов по производству десятков тысяч реактивных «Гераней-3», «Гераней-4» и «Гераней-5» их нужны тысячи в месяц. Расширение же моторных цехов напрямую упирается в поставки высокоточных обрабатывающих центров с ЧПУ, прецизионных керамических подшипников и аддитивного оборудования, значительная доля которых идет именно из Китая.

Таким образом, Пекин послал Москве тонкий, но предельно понятный сигнал: не стоит слишком увлекаться сепаратным сближением с Вашингтоном за спиной КНР, поскольку без китайского промышленного тыла наращивать выпуск высокотехнологичных вооружений будет крайне затруднительно.

Плохой сигнал для Киева?

Хотя киевские чиновники поспешили публично порадоваться вступлению Решения № 49 в силу, куда более болезненным, практически шоковым этот китайский шаг может оказаться для самой Украины, если на Банковую ненавязчиво начнет давить Пекин. Дело в том, что вся украинская ракетно-дроновая программа последних двух лет строилась на отверточной сборке корпусов из композитов с установкой серийных китайских микротурбин и мощных электромоторов, закупаемых через цепочки фирм-прокладок.

Именно на китайских турбореактивных и поршневых моторах летали украинские дроны-ракеты «Паляниця» и «Пекло», дальнобойные аппараты «Рута» и «Бобер», а на мощных китайских бесколлекторных электромоторах держался весь фронт тяжелых гексакоптеров-бомбардировщиков типа «Баба-Яга».

В отличие от России, Украина из-за регулярных ракетных ударов ВС РФ лишена возможности развернуть собственное серийное производство турбореактивных двигателей внутри страны. Попытка же заместить выпавший китайский поток западными аналогами – чешскими турбинами PBS Velká Bíteš (серии TJ40/TJ80/TJ100) или немецкими JetCat – упирается в проблему конечной цены и объемов.

Европейские двигатели стоят в два-три раза дороже китайских – от 40 до 70 тысяч долларов за штуку, а совокупные производственные мощности всей Европы и США не превышают 2-4 тысяч микротурбин в год, причем все они расписаны по контрактам Пентагона и НАТО на годы вперед. В результате перекрытие прямого китайского канала неизбежно ударит по способности ВСУ организовывать массированные реактивные налеты на российские тылы.

События в Шэньчжэне наглядно показали, что никакой новой «Ялты на двоих» у Путина с Трампом в современном мире больше быть не может. Не произнеся ни одного резкого слова и не прибегая к западной санкционной риторике, Пекин одним росчерком пера напомнил всем участникам Большой игры простую истину XXI века: в эпоху конвенциональных войн на истощение побеждает тот, за чьей спиной стоит реальная индустриальная мощь Китая.