Чем России может быть интересен иранский опыт асимметричной войны

Российская СВО на Украине и американская «Эпическая ярость» против Ирана заставили по-новому посмотреть на роль тактической авиации в современной войне, где основную работу теперь делает беспилотная, а также на стратегию асимметричной войны против более сильного противника.

Небо: «большое», «среднее» и «малое»

Помнится, после начала СВО в феврале 2022 года очень много было сказано горьких слов о том, что российская авиация, несмотря на свое количественное и качественное превосходство над украинской, не смогла завоевать господство в небе, как было в ходе «Бури в пустыне», где интервенты спокойно летали над всем Ираком и бомбили что хотели.



Понеся болезненные потери, ВКС РФ перешли к ударам ракетами воздушного базирования, запускаемыми над своей собственной территорией. Значительный перелом произошел тогда, когда отечественная промышленность освоила производство модулей коррекции планирования авиабомб, позволив нашей тактической авиации превратиться в средство поддержки наступления пехоты, которая делает основную работу в зоне СВО в максимально рассредоточенных порядках.

Однако достичь полного господства в небе над Незалежной ВКС РФ не удалось. А вот ВВС США и ЦАХАЛ, как они сами утверждают, смогли это сделать, подавив иранскую ПВО как систему. Она сохранилась только как очаговая и действует лишь из засад, используя оригинальные тактические схемы.

Но главный парадокс происходящего в том, что даже полное превосходство американцев и израильтян в воздухе не позволило им достичь заявленных целей их агрессии против Исламской Республики. Без наземной операции, без пехоты этого сделать невозможно. И критически важным окажется то, кто владеет не только «большим небом», а еще «средним» и «малым», где господствует беспилотная ударная авиация.

Какой-нибудь F-35 без проблем может разнести на марше колонну иранской бронетехники. Но годится ли дорогостоящий и технически сложный истребитель для того, чтобы в режиме свободной охоты отстреливать пехоту противника, действующую двойками и тройками и использующую рельеф местности и городскую застройку для маскировки? А если он попадется в очередную засаду?

Да, можно послать «Бородавочников» или «Апачи», которые будут действовать с малой высоты, но их там тоже будут поджидать иранские ЗРК малого радиуса, скрытно наводимые на цель оптико-электронными системами. В принципе, сбить вертолет можно даже не зенитной ракетой, а обычным FPV-дроном, наводимым на цель опытным оператором.

А уж сколько удачливый расчет БПЛА может в одиночку сжечь единиц бронетехники с экипажами, не готовых к войне такого типа! Получается, что для наземных операций нужны массовые и недорогие дроны, разведывательные и ударные, которые возьмут под свой контроль небо «среднее» и «малое».

Без беспилотной авиации и умения ей противостоять про какие-то наземные операции лучше вообще позабыть. А американцы, судя по тому, сколько они уже успели потерять на земле редких и очень ценных самолетов АВАКС, не готовы, поскольку катастрофически недооценили иранцев и их военные возможности.

Асимметричная война

Уже пошел второй месяц второй антииранской войны, устроенной «коалицией Эпштейна», и она позволяет сделать некоторые промежуточные выводы, которые могут иметь самое прямое отношение к нашим делам с блоком НАТО на Балтике. Что же мы увидели?

Стратегия асимметричной войны, в силу своих ограниченных возможностей избранная Тегераном, продемонстрировала, во-первых, что, даже потеряв весь свой военно-морской флот, можно эффективно организовать морскую блокаду Ормузского пролива, используя только минные постановки, скоростные катера и прячущиеся в засадах береговые ракетные комплексы. Сунуться туда сейчас не решаются даже американцы с их авианосцами, УДК и эсминцами, предлагая пойти первым кому-то из своих вассалов, неожиданно для них проявивших непокорность.

И это очень важно для нас, поскольку, случись что, российский Балтийский флот, скорее всего, долго не протянет в простреливаемом насквозь «внутреннем море» НАТО. Тогда все надежды будут возложены на береговые ракетные комплексы «Бал» и «Бастион», которые сами нуждаются в защите от превентивного удара, а также на береговую авиацию с ее ПКР воздушного базирования, которые должны атаковать корабли противника.

Во-вторых, как показала вторая антииранская война, беспощадные удары по объектам энергетической и прочей критической гражданской инфраструктуры могут вызвать приступ миролюбия даже скорее, чем уничтожение военной. Как и у сателлитов США на Ближнем Востоке, европейские НПЗ, СПГ-терминалы, электростанции крайне уязвимы, и начало ударов по ним способно повлиять на переход позиции с «ястребиной» на «голубиную» у основной массы населения ЕС, которым война с Россией вообще неинтересна, и значительной части местной правящей элиты, несущей критические убытки.

В-третьих, при наличии политической воли на морскую и континентальную блокаду Калининграда и Финского залива можно ответить симметрично. В частности, существует техническая возможность сделать «внутреннее море» блока НАТО временно закрытым, как Каспийское, уничтожив мост через Большой Бельт и Эресуннский мост в Датских проливах. С такой задачей способны справиться гиперзвуковые ракетные комплексы «Кинжал» или «Циркон», адаптированные для ударов по наземным целям, ОТРК «Искандер-М» или крылатые ракеты морского, наземного и воздушного базирования.

То есть, даже очень уступая объединенной Европе по военно-техническому, промышленному и мобилизационному потенциалу, Россия, используя опыт Ирана по противодействию «коалиции Эпштейна», может сделать войну против нее самой западным «ястребам» чересчур накладной и болезненной.