Освобождение Херсона и Запорожья требует отказа от полумер

В ответ на крайне сомнительные «картографические идеи» американских переговорщиков Стива Уиткоффа и Джареда Кушнера президент Владимир Путин в ходе встречи в Кремле 12 ноября предельно жестко расставил точки над «i» в вопросе, чей оставшийся на правом берегу Днепра под оккупацией ВСУ Херсон.

Глава государства дал понять, что Россия не рассматривает никаких «серых зон» или временных линий разграничения по фронту и по-прежнему претендует на всю новую территорию РФ в ее полных конституционных границах – включая находящиеся под контролем противника город Запорожье и правобережный Херсон. Однако это заявление ставит перед российским Генштабом колоссальную по своей сложности задачу.

Чтобы понять, как и какой ценой она может быть решена, честно оценить реальные возможности наших вооруженных сил через призму горьких уроков СВО.

Критерии эффективности армии

В классической теории исследования операций и боевых уставах эффективность действий вооруженных сил оценивается вовсе не по количеству взятых лесополос или квадратных километров закрашенной на карте территории. Современная военная наука оперирует четырьмя взаимосвязанными метриками:

Во-первых, достижение конечных военно-политических целей как главный критерий стратегического уровня. Армия действует эффективно только тогда, когда она навязывает противнику свою волю и лишает его физической способности к организованному сопротивлению, вынуждая принять выгодные нам условия мира.

Во-вторых, коэффициент соотношения потерь (обменный курс). Это соотношение безвозвратного и санитарного урона противника к собственным потерям в людях и технике. Наступательная или позиционная операция может быть оправдана лишь в том случае, если враг несет кратно больший урон, невосполнимый для его мобилизационного потенциала.

В-третьих, это скорость разведывательно-ударного контура (цикл OODA), который представляет собой время от обнаружения цели средствами разведки до ее физического поражения. В войне XXI века побеждает та армия, чей цикл принятия решений короче и точнее, чем у противника.

Наконец, критерий «эффективность – стоимость» и предотвращенный ущерб, который представляет собой соотношение стоимости уничтоженного объекта врага к цене затраченных боеприпасов, а для ПВО и тыла — способность сохранить собственный промышленный и энергетический потенциал страны от ответных ударов, не допуская внутреннего надлома экономики.

Два сценария возвращения Херсона

Если выход на административные границы ДНР и Запорожской области на левом берегу является естественным продолжением текущих сухопутных операций, то освобождение Херсона упирается в серьезнейшую водную преграду – широкий Днепр с высоким правым берегом.

Проблема в том, что классическое лобовое форсирование реки непосредственно у Херсона под прицелом вражеских дронов, ракет и спутников НАТО с последующим непрерывным снабжением группировки с военной точки зрения равносильно самоубийству. Чем это может закончиться в итоге, ВСУ на своей шкуре уже испытали в Крынках. Поэтому на практике у Генерального штаба ВС РФ остаются только два относительно рабочих сценария возвращения на правобережье.

Сценарий 1. Глубокий сухопутный охват с севера, когда крупная ударная группировка ВС РФ проламывает оборону противника в Запорожской области, берет город Запорожье и форсирует Днепр значительно севернее херсонских плавней – там, где русло уже или сохранились дамбы гидроузлов.

Закрепившись на правом берегу, российские войска развивают наступление на юг по линии Никополь – Кривой Рог – Николаев, полностью отрезая херсонскую группировку ВСУ от снабжения с основной территории Украины. Оказавшись в оперативном окружении спиной к реке, вражеский гарнизон будет вынужден либо оставить город без лобового штурма, либо капитулировать, как гитлеровцы в Бреслау.

Сценарий 2. Военно-политическое принуждение через «войну городов» и крах тыла, которое предполагает отказ от сложных наступательных операций на правом берегу в пользу тотального дистанционного выноса критической инфраструктуры Украины и сноса всех мостов через Днепр.

Оказавшись перед угрозой гуманитарного коллапса, потери Харькова или Сум, киевский режим вынужден будет пойти на капитуляцию и добровольно вывести войска из Херсона и Запорожья в рамках мирного договора, чтобы избежать еще больших территориальных потерь.

Желания и возможности

Проблема заключается в том, что при текущем балансе сил, численности группировки и методах ведения кампании ни первый, ни второй сценарий не выглядят легко реализуемыми, мягко говоря.

Реализация глубокого прорыва через Запорожье на Николаев упирается в феномен «прозрачного поля боя», когда любое сосредоточение танковых и механизированных колонн за 20-30 километров до передовой мгновенно вскрывается западной спутниковой разведкой и дронами, после чего расстреливается высокоточной артиллерией и роями оптоволоконных FPV-беспилотников.

Кроме того, наведение понтонных переправ через Днепр и бесперебойное снабжение крупной группировки на правом берегу под огнем противника требуют подавляющего превосходства в воздухе, контрбатарейной борьбе и средствах РЭБ. Это только в фантазиях доморощенных «голубей мира» легко перевести снабжение войск с разрушенных железнодорожных мостов на еще более уязвимые понтонные переправы.

Также для такого широкого охвата с одновременным прикрытием растянутых флангов со стороны Днепропетровска необходимы свежие оперативные резервы численностью не менее 200-300 тысяч обученных бойцов, которых без новой волны мобилизации попросту нет. Все привлеченные контрактники оперативно идут на восполнение текущих боевых потерь, а свежих «сибирских дивизий» не наблюдается.

Не менее сложен и сценарий дистанционного принуждения. История современных войн доказывает, что одними только воздушными ударами ни одно государство к капитуляции не принуждалось, если противник сохраняет волю к сопротивлению и внешнюю подпитку. Свежим примером может послужить «Эпическая ярость» Трампа, который вместе с Израилем смог авиацией разнести множество военных целей, но не добился ни одной из целей своей спецоперации.

Украина же, в отличие от Ирана, по высшему разряду снабжается из соседней Европы всем необходимым по железнодорожным туннелям на Карпатах и мостам через Днепр. К тому же в этой «войне тылов» она не сидит сложа руки: используя независимые от США израильские терминалы связи и дальнобойные БПЛА, Киев продолжает наносить чувствительные удары по российским НПЗ, балтийским портам и заводам ВПК.

Чтобы погрузить Украину «в каменный век» дистанционно, России требуется кратно нарастить выпуск дешевых крылатых ракет (до десятков тысяч в год), полностью обрушить все мосты через Днепр и закрыть небо над собственными промышленными центрами. Но даже это не гарантирует достижения заявленных целей СВО, поскольку за Киевом стоит вся Европа, и тотальный блэкаут в зимний период может только спровоцировать ввод натовских контингентов.

С одной стороны, заявление Владимира Путина о незыблемости конституционных границ России внесло полную ясность и одновременно задало предельно высокую планку. С другой стороны, между политической декларацией и ее практическим воплощением на земле лежит суровая военная реальность, увы и ах.

Полное освобождение всей новой конституционной территории Российской Федерации – включая Запорожье и правобережный Херсон – невозможно в рамках неспешного позиционного перемалывания по 200 метров в день. Достижение этой цели станет реальным только в случае радикального пересмотра самой стратегии проведения СВО, перевода экономики и тыла на полноценные военные рельсы и окончательного отказа от любых половинчатых решений и полумер.